Читаем Божье око полностью

Болтунья невероятно любила играть, и вскоре увлекалась до самозабвения. Она стала размахивать передними лапами, потеряла равновесие и хлопнулась на пол.

- Ой! - Она вскочила обратно, поглядела на Хамида - и тоже начала хохотать. Полминуты они не могли разогнуться от смеха. Такое раньше случалось. Хамид считал, что Болтунья не воспринимает юмора выше уровня клоунских пинков в зад, а этот смех - имитация, изображение человека.

- Бог ты мой! - Она плюхнулась на стол, «захлебываясь» от хохота, охватив шею передними лапами, будто пытаясь сдержаться.

Потом смех ослаб, и она только еще пофыркивала, потом совсем затихла. Хамид протянул руку и погладил жесткую шерстку мембраны на лбу Болтуньи.

- Ты хорошая девочка, Болтунья.

Темные глаза приоткрылись, посмотрели на него. Болтунья издала что-то вроде вздоха, отозвавшегося дрожью в ладони Хамида.

- А как же!

Хамид оставил занавески наполовину раздвинутыми и окно приоткрытым, чтобы Болтунья могла сесть возле него и глядеть наружу. Лежа в темной спальне, он любовался ее силуэтом на фоне серебряного и золотого света лун. Она прижималась носом к экрану, длинная шея выгнулась, давая головным и плечевым мембранам хороший обзор наружу. То и дело она дергала головой на пару миллиметров в сторону, будто снаружи происходило что-то очень интересное.

Самым громким звуком было еле слышное стрекотание тараканов в лесу. Болтунья вела себя очень тихо - по крайней мере в доступном Хамиду диапазоне, - и он был ей за это благодарен. Действительно хорошая девочка.

Он вздохнул и натянул на себя одеяло. День был трудным, из таких, когда жизненные проблемы становятся перед тобой во весь рост.

Ближайшие дни надо быть очень внимательным: не удаляться от Маркетта и Энн-Арбора, не оставлять Болтунью без присмотра. Слава Богу, хоть защита слизняка выглядела надежной. Надо бы сказать Ларри о втором ансибле. Если бы «Равна и Тайнз» просто обратились с ним,прямо в правительство… это было бы опаснее всего. При всех правильных разговорах и ограничениях на частные продажи федералы собственную бабушку продадут, если сочтут это полезным Интересам Планеты. Слава Богу, что ансибль у них уже есть - или почти есть.

Забавно, как после стольких лет и мечтаний оказалось, что Внешникам нужна именно Болтунья…

Хамид был усыновленным ребенком. Родители ему сказали об этом, как только он мог понять, что это значит. И гдето после этого он догадался, что отец привез его с собой… Извне. Каким-то образом Хас Томпсон сохранил этот факт неизвестным широкой публике. Конечно, правительство знало и сотрудничало с ним. В те ранние времена - раньше, чем его заставили пойти в математическую школу, - это был его счастливый секрет, и он думал, что ему полностью принадлежит вся родительская любовь. Знание, что он на самом деле Оттуда, просто давало ему ощущение, которое у большинства любимых детей и так есть - что он чем-то особенный. Тайной мечтой было, что он что-то вроде принца в изгнании Извне. А когда он вырастет, когда прибудут корабли Извне… тогда его призовет судьба.

Поступление в математическую школу в восемь лет казалось частью этой судьбы. Родители были очень в нем уверены, хотя результаты у него получались едва ли выше нормальных способностей… И тот год был крахом невинности. Он не был гением, как ни настаивали на этом родители. Битвы, его слезы, их уговоры. Кончилось тем, что мама оставила Хусейна Томпсона до тех пор, пока этот человек не образумится и не отправит ребенка в нормальную школу. Жизнь дома переменилась навсегда. Мамины посещения, напряженные и слишком редкие… Но возненавидел Хамид своего отца лишь через пять лет после этого. Это был случайно подслушанный разговор. Хусейн, оказывается, был нанят, чтобы воспитывать Хамида именно так: запихивать его в университет, выкручивать, уничтожать его. Отец не стал опровергать обвинений. Его попытки «объяснить» были неясным бормотанием… хуже лжи. Если Хамид и был принцем, то таким, которого сильно ненавидели.

Эти воспоминания оставили глубокие борозды, по которым он часто соскальзывал, засыпая… Но сегодня было как-то по-другому, что-то ироничное до волшебства. Все эти годы… все эти годы пропавшей принцессой была Болтунья!

Раздалось шипение. Хамид с усилием проснулся, борясь со страхом и недоумением. Перекатившись на край кровати, он всмотрелся, заставляя глаза видеть. Звезды в окне.

Болтунья. Она уже не сидела у оконного экрана. Наверное, у нее был кошмар. Они случались редко, но впечатляли. Однажды зимней ночью Хамид проснулся от звуков настоящей грозы. Сейчас было не так громко, но…

Он посмотрел в угол, где лежали ее одеяла. Да. Она была там и смотрела в его сторону.

- Болтунья? Все хорошо, детка.

Нет ответа. Только шипение, на этот раз громче. Это не от нее! На мгновение мозг охватил паралич, как кролика под взглядом удава. Потом Хамид включил свет. Никого. Звук шел от компьютера, но экран оставался темным. Я с ума спятил.

- Болтунья?