Читаем Божье око полностью

Солнце опускалось. Минотавр ощущал, как с моря веет прохладой, слышал, как люди спешат разойтись по домам. Он тщательно завернул монетки в кусок ткани и прикрепил сверток к поясу. Он поднялся, устало опершись на посох. Ярроу еще не пришла за ним, чему он был рад: он надеялся, что она ушла насовсем, забыла про него, навсегда его оставила. Но ритм городской жизни требовал, чтобы он уходил, хотя идти ему было некуда, и он подчинился.

Он направился в город, поворачивая по пути совершенно произвольно. Нельзя было сказать, что он заблудился, потому что любое место для него было ничем не хуже другого.

Однако в здании, двери которого никогда не запирались, а окна не закрывались ставнями, он оказался по ошибке. Он вошел, решив, что выйдет в очередной переулок. Ни одна дверь не препятствовала продвижению по коридорам или в комнаты. Тем не менее он ощущал вокруг себя замкнутое пространство. В коридорах пахло - это была вонь от мужских и женских тел, перемешанная с почти забивавшим ее запахом насекомых, отдававшим чем-то огромным и неявным.

Он остановился. Рядом с ним ощущалось движение. Послышалось шлепанье босых ног по каменному полу, медленное дыхание многочисленных людей и - снова - ленивое перемещение существ, превосходящих размерами все остальное, издававшее запахи. Люди продолжали собираться - их стало двенадцать, восемнадцать, подошли еще. Они окружили его. Он сумел определить, что все они обнажены, поскольку н amp; было слышно шуршания ткани. Некоторые шли, словно в беспамятстве. Ему показалось, будто он слышит, что в отдалении кто-то ползет.

-  Кто вы?

Один из собравшихся издал какой-то нечленораздельный звук, умолк, сглотнул слюну, попытался заговорить снова.

- Зачем пришел ты в Улей? - Голос его звучал с усилием, словно он отвык разговаривать. - Зачем ты здесь? Ты - создание старых времен, времен Владык. Это место не для тебя.

- Я не туда свернул, - просто ответил Минотавр и затем, не услышав ответа, спросил: - Кто вы? Почему вы живете с насекомыми?

Какая-то из женщин кашлянула, фыркнула, стала издавать какие-то отрывистые звуки. К ней присоединилась еще одна, потом еще и еще. Минотавр вдруг понял, что они над ним смеются.

- Это связано с религией или политикой? - резко спросил он. - Вы стремитесь к совершенству?

- Мы пытаемся стать жертвами, - ответил говоривший. - Это поможет тебе понять? - Он начинал злиться. - Как мы можем объяснить что-то тебе, Ископаемое? Ты ни разу в жизни не совершил ни одного свободного поступка.

И тут, вследствие какого-то внутреннего сдвига, он вдруг захотел, чтобы эти незнакомцы, эти создания поняли его. Это был тот же позыв, который заставил его изливаться перед репортерами, прежде чем Ярроу вывела его с арены.

- У меня был друг; тоже бессмертный, -сказал Минотавр. - Вместе мы обманули подражательный инстинкт, создав свою собственную модель, мы были словно… - Его короткие сильные пальцы сомкнулись и переплелись вокруг посоха. - Вот так. И это действовало, действовало не один год. И лишь когда наши хищники стали Действовать в рамках придуманных нами моделей, мы были побеждены.

Слова лились потоком, и он дрожал, по мере того как гормоны, дающие ему силы на объяснение, были почти ощутимыми.

Но члены общины не желали понимать. Они сгрудились еще плотнее вокруг, и смех их становился все резче, все более напоминая пронзительный лай. Их тихие шаги приближались, а позади них все громче становилось хитиновое жужжание, к которому присоединялось все больше насекомых, пока не стало казаться, что жужжит весь мир. Минотавр отшатнулся назад.

А потом они словно испытали замешательство. Какое-то мгновение они нерешительно топтались на месте, а потом раздвинулись, и послышались быстрые шаги легких ножек, которые прошли сквозь толпу и подбежали к нему. Прохладная гладкая ладошка взяла его за руку.

- Пойдем домой, - сказала Ярроу. И он последовал за ней.

* * *

Той ночью ему снилась арена, горячий белый песок под ногами, песок, в который впиталась кровь его друга. Тело Арлекина недвижно лежало у его ног, и бронзовый нож в руках был столь же тяжел, как и его вина.

У него словно открылись глаза, словно он впервые стал ясно видеть. Он смотрел на трибуны вокруг, и каждая деталь отпечатывалась у него в мозгу.

Люди были изящны и хорошо одеты; они вполне могли бы быть Владыками старых времен, низложенными много лет назад яростным неприятием народа. Женщина сидела в первом ряду. Ее серебряная маска опиралась на выступ известняковой стены, рядом с небольшой чашкой апельсинового мороженого. В руке она держала ложку.

Минотавр смотрел в ее горящие зеленые глаза и читал в них жестокое торжество, непристойное злорадство и очень откровенное и неприкрытое вожделение. Она выманила его из укрытия, лишила защиты и выгнала на открытое место. Она вынудила его выйти навстречу судьбе. На арену.

Как Минотавр ни пытался, проснуться он не мог. Если бы он не знал, что это лишь сон, он бы лишился рассудка.