Читаем Божье око полностью

Через открытое окно доносились звуки города, пробуждающегося к ночной жизни. Минотавр передвинулся, уловив чутким ухом пьяный смех, окрики проституток, завывание джазового саксофона из фольклорного клуба и музыку более современную, сладострастную и греховную.

Его член мягко терся о бедро, и он ворочался, крутился, сбрасывая с себя жесткую простыню (льняная, белая, должно быть), мучительно вспоминая подобные ночи, когда он был здоров.

Город зазывал его выйти и прошвырнуться, поискать женщин, грузных и неопрятных в тавернах, или прохладных и накрахмаленных в белом, взирающих с балконов вилл своих мужей. Он больше не был тем сильным и уверенным в себе созданием, рыщущим по ночам. Он изгибался и ворочался в теплом летнем воздухе.

Одна ладонь скользнула по телу, пальцы сомкнулись вокруг члена. Другая присоединилась к ней. Крепко зажмурив бесполезные глаза, он вызывал в воображении тех женщин, что открывались ему, кораллово-розовые и теплые, прекрасные, словно орхидеи. Слезы стекали по заросшим шерстью щекам.

Он кончил, громко всхрапывая и похрюкивая, Потом ему снилось, будто он на прохладной вилле у моря, в открытые окна которой влетает солоноватый ветерок. Он опускается на колени у ложа и с изумлением поднимает простыню - при этом она слегка раздувается - со спящей любовницы. Присев рядом с обнаженным телом, он ласково смотрит на нее, восторгаясь ее красотой.

Странно было пробудиться в темноте. Какое-то время он даже не был уверен, что действительно проснулся. И эта неуверенность теперь будет преследовать его всю жизнь. Сегодня, впрочем, спокойнее было считать все это сном, и он, словно в плащ, завернулся в эту неопределенность.

Обнаружив рычаг, заделанный в пол, Минотавр опустил стенку. На ощупь пробравшись на кухню, он уселся у очага.

- Ты онанировал три раза за ночь, - сказала Ярроу. - Я слышала.

Он представил, что она осуждающе смотрит на него своими глазенками. Но, судя по всему, она на него не смотрела, поскольку сняла что-то с огня, поставила перед ним и невинно поинтересовалась:

- Когда ты собираешься вставить себе новые глаза? Минотавр нащупал лепешку и отломил кусочек от края.

- Бессмертные не исцеляются, - пробормотал он, макнув кусочек в соус, положенный ею в середину лепешки, помешал хлебом соус и проглотил. - Мне не позволят иметь новые глаза, разве мама тебе об этом не говорила?

Она решила не отвечать.

- Пока ты спал, здесь крутился репортер с этой чертовой машинкой на плече. Я ему сказала, что он не туда забрел.

И тут же она спросила резко, настойчиво:

- Почему тебя просто не оставят в покое?

-  Я бессмертный, - ответил он. - Я не должен оставаться в покое.

Ее мать и в самом деле должна была все это объяснить, если действительно была той, за кого себя выдавала. Возможно, и нет: он мог бы поклясться, что никогда не делил ложе с ей подобными, всегда тщательн^ избегал этого. Это было частью его плана ухода, что так хорошо служил ему столько лет и все же закончился смертью его лучшего друга на песке у его ног.

Ярроу вложила кусок какой-то еды ему в руку, и он машинально отправил его в рот. Это было нечто клейкое и безвкусное, и он долго жевал. Она молчала, пока он не проглотил, а потом спросила:

- А я умру?

- Что за вопрос? - сердито откликнулся он.

- Ну… я просто подумала… Мать говорила мне, что я бессмертная, как и она, и я подумала… Разве бессмертный это не тот, кто никогда не умирает?

Он хотел было сказать, что ее мать надо подвесить за волосы, - и в это мгновение день стал бесспорно, бесповоротно реальным. Он не хотел расставаться еще хоть немного с вероятностью того, что все это сон, но ощущение пропало. Он устало сказал:

- Ярроу, мне нужна одежда. И палка. - Он поднял руку над своей головой. - Такой длины. Поняла?

- Да, но..;

- Быстро!

Должно быть, в нем еще сохранился отблеск былого ве~ личия, поскольку девочка подчинилась. Минотавр откинулся назад и, помимо своей воли, погрузился в воспоминания.

Он был юным, всего год после приюта, откуда его выпустили по милостивому разрешению священников Владык. С окончания Войн прошло меньше года, но Боги никак не могли этого узнать - кабаки были заполнены, а прилавки ломились от плодов тысяч обильных урожаев. Никогда еще не было столь изобильного и мирного времени.

Минотавр был пьян и уже заканчивал обычный ночной обход баров. Он завернул в одну таверну, где посетители сбросили рубахи для танца, и у них на груди блестел сладковато пахнущий пот. Музыка; была и быстрой, и тяжеловесной, и чувственной. Когда он вошел, женщины пожирали его глазами, но не могли подойти к нему, не проявив неучтивости, поскольку рубашку он еще не скинул.

Протолкнувшись к бару, он заказал кувшин местного пива. Бармен нахмурился, поскольку Минотавр не предложил денег, но это было привилегией бессмертного.

Скрючившись на выступе над баром, музыканты играли пылко и яростно. Минотавр не обратил на них внимания. Не заметил он среди них и Арлекина с длинными и невероятно тонкими конечностями, следившего за каждым его движением.