Читаем Божье око полностью

Лукиан снисходительно усмехнулся.

— Святой отец Дамиэн Хар Верис, рыцарь-инквизитор, уж я-то вас знаю. Вы сами Лжец. Вы усердно трудитесь. Ваш звездолет в постоянном движении, вы посещаете планету за планетой и на каждой уничтожаете дураков, мятежников — всех тех, кто смеет сомневаться во лжи, которой вы служите.

— Если моя ложь хороша, зачем вы покинули ее?

— Религия должна соответствовать культуре и обществу, идти с ними рука об руку, а не противостоять им. Если возникает конфликт, противодействие, ложь рушится, а с ней исчезает и вера. Ваша церковь годится для многих миров, святой отец, но не для Ариона. Тут жизнь легка, а ваша вера сурова. Здесь любят и ценят красоту, предложить которую вы не можете. Поэтому мы улучшили вашу идею. Долгое время мы изучали эту планету. Составили ее психологический профиль. Святой Иуда будет процветать на Арионе. Его судьба — многоликая драма, красивая, запоминающаяся. Эстетам она придется по душе. Жизнь его — трагедия со счастливым концом. На Арионе обожают такие истории. А драконы? Какой изящный штрих. Мне думается, что ваша церковь напрасно их не использовала. Удивительные, очаровательные создания.

— Существовавшие лишь в мифах, — напомнил ему я.

— Едва ли, — он покачал головой. — Смотрите сами, — губы его разошлись в улыбке, — все возвращается к вере. Можете ли вы знать, что в действительности произошло три тысячи лет назад? У вас один Иуда. У меня — другой. Мы оба опираемся на книги. Ваша правдивее? Вы и впрямь в это верите? Я допущен лишь в первый круг ордена Лжецов и не знаю всех секретов, но мне известно, что орден наш очень древний. Не удивлюсь, если вдруг окажется, что Евангелие написано такими же людьми, как я. Возможно, Иисуса никогда не было, впрочем, как и Иуды.

— Я убежден, что вы ошибаетесь, — возразил я.

— А добрая сотня людей в этом здании искренне убеждены, что святой Иуда был таким и только таким, как написано в «Пути креста и дракона». Вера — это благо. Вы, наверное, не знаете, что с появлением на Арионе ордена святого Иуды число самоубийц сократилось на треть.

Я медленно поднялся.

— Вы такой же фанатик, как и любой еретик, когда-либо встречавшийся мне, Лукиан Иудассон. Как человека, потерявшего веру, я жалею вас.

Встал и Лукиан.

— Пожалейте себя, Дамиэн Хар Верис. Я обрел новую веру и счастлив. Вас же, дорогой друг, мучают сомнения — душа ваша мечется, не находя покоя.

— Это ложь! — кажется, я сорвался на крик.

— Пойдемте со мной, — Лукиан коснулся маленькой пластины на стене, и картина, изображавшая Иуду, плачущего над драконами, исчезла, открыв уходящие вниз ступени.

В подвале высился большой стеклянный аквариум, заполненный зеленой жидкостью. В ней плавало нечто, похожее на человеческий эмбрион, состарившееся и инфантильное одновременно, с огромной головой и крохотным тельцем. От рук, ног, половых органов к стенам аквариума бежали трубки, исчезающие в каких-то машинах, — они поддерживали жизнь этого уродца.

Когда Лукиан включил свет, уродец раскрыл глаза. Большие, черные, они, казалось, заглядывали мне в душу.

— Это мой коллега, — Лукиан похлопал по стенке аквариума. — Джон Азур Крест, Лжец четвертого круга.

— И телепат, — добавил я.

На других мирах я сам организовывал погромы телепатов, в основном детей. Церковь учит, что сверхъестественные способности — происки дьявола. О них не упомянуто в Библии. Но я всегда сожалел об убиенных.

— Джон узнал о вашем приходе, едва вы вошли в ворота, и сообщил мне. Лишь несколько человек знает о его присутствии в соборе. Помощь его для нас бесценна. Он распознает веру истинную и мнимую. В мой череп вживлен датчик. Джон может постоянно общаться со мной. Именно он, поняв, что вера моя иссякает, почувствовав глубину моего отчаяния, вовлек меня в орден Лжецов.

Уродец в аквариуме заговорил. Его металлический голос раздался из забранного решеткой динамика.

— Я чувствую твое отчаяние, Дамиэн Хар Верис, опустошенный священник, инквизитор, задававший слишком много вопросов. Ты болен душой, устал… и ты не веришь. Присоединяйся к нам, Дамиэн. Ты долго, очень долго был Лжецом!

На мгновение я заколебался, задумавшись, а во что я действительно верю, начал рыться в душе в поисках моей веры, того огня, что когда-то поддерживал меня. Где она, непреложность учения Церкви, где живший во мне Христос? Ничего, ничего-то я не нашел. Я был пуст, выжжен изнутри бесконечными вопросами и болью. Но когда я открыл рот, чтобы ответить Джону Азуру Кресту и улыбающемуся Лукиану Иудассону, я нашел то, во что верил, и верил всегда.

ПРАВДА.

Я верил в правду, даже если вера эта причиняла боль.

— Он потерян для нас, — изрек телепат, носивший, словно в насмешку, имя Крест.

Улыбка Лукиана потухла.

— Неужели? А я так надеялся, что вы станете одним из нас, Дамиэн. Ведь оставался один шаг.

Внезапно меня охватил страх, и я чуть не кинулся вверх по ступеням к сестре Юдит. Лукиан рассказал мне слишком много, а я отверг его предложение.

Телепат сразу почувствовал мой страх.

— Ты не сможешь причинить нам вреда, Дамиэн. Иди с миром. Лукиан не сказал тебе ничего особенного.

Лукиан хмурился.