Читаем Божье око полностью

— Во всяком случае, не глупее превращения воды в вино или Христа, идущего по волнам, или человека, живущего в чреве рыбы, — Арла любила подкалывать меня. Капитаном моего звездолета она стала со скандалом, неверующих вообще предпочитали не брать на борт, но дело свое она знала, и мне нравился ее здоровый скептицизм, не дающий засохнуть моим мозгам. Да и ума ей было не занимать. Последнее я ценил куда больше слепого повиновения.

— Разница есть, — упорствовал я.

— Неужели? — ее глаза впились в мои. — Ах, Дамиэн, признайтесь, книга вам понравилась.

Я откашлялся.

— Она разбудила мое любопытство, — Арла не ошиблась, чего уж спорить зря. Но я счел необходимым разъяснить свою позицию. — Вы знаете, с чем мне обычно приходится иметь дело. Незначительные отклонения от догм, ложно истолкованные и действительно путаные абзацы из Библии, откровенные политические интриги, цель которых — провозгласить честолюбивого епископа планетарной системы новым папой, а быть может, добиться каких-то льгот от Нового Рима или Весса. Война бесконечная, грязные и мерзкие битвы. Они изматывают меня духовно, морально, физически. После каждой я похож на выжатый лимон, — я постучал пальцем по кожаному переплету. — Тут — иное. Ересь, разумеется, должна быть раздавлена, но я с нетерпением жду встречи с этим Лукианом Иудассоном.

— А какие великолепные иллюстрации, — Арла, пролистывая «Путь креста и дракона», остановила взгляд на одной из них, едва ли самой лучшей: Иуда, плачущий над драконами. Я улыбнулся, видя, что иллюстрация произвела на нее такое же впечатление, как и на меня. А потом нахмурился, ибо понял, сколь серьезны трудности, с которыми мне предстояло столкнуться.

Так оно, собственно, и получилось, когда «Истина Христова» прибыл в фарфоровый город Аммадон на планете Арион, где обосновался орден святого Иуды Искариота.

Арион, планету земного типа с мягким климатом, колонизировали триста лет назад. Численность населения приближалась к девяти миллионам. В Аммадоне, единственном крупном городе, проживало около двух миллионов. Высокий уровень техники обеспечивался, главным образом, импортом. Промышленностью Арион похвастаться не мог. Люди, однако, там жили творческие, сферой приложения их талантов было искусство, пышно расцветавшее на планете. Одним из принципов тамошнего общества являлась свобода религиозных убеждений, хотя религия не была в почете. Большинство населения предпочитало полагаться на себя, а не на Бога. Здесь сосуществовали полтора-два десятка различных религий, в том числе и Единственно истинная межзвездная католическая церковь, не так давно располагавшая двенадцатью храмами. Теперь их осталось девять.

Три другие перешли под крыло быстро растущего ордена святого Иуды Искариота, который также построил еще двенадцать новых храмов.

Епископ Ариона, темнокожий, сухощавый мужчина с коротко стриженными волосами не обрадовался моему приезду.

— Дамиэн Хар Верис! — изумленно воскликнул он, когда я появился в его резиденции. — Мы, разумеется, слышали о вас, но представить, что удостоимся чести увидеть вас, тем более принимать у себя, не могли. Число наше так мало…

— И продолжает уменьшаться, — прервал я его. — Поэтому господин мой, архиепископ Торгатон обеспокоен. А вот вы, ваше преосвященство, наоборот, похоже, абсолютно спокойны: даже не сочли нужным сообщить нам об активизации секты почитателей Иуды.

Он было рассердился, но разом смирил гордыню. Рыцарь-инквизитор представлял немалую опасность даже для епископа.

— Мы, разумеется, очень озабочены. И прилагаем все силы, чтобы одержать верх над ересью. Если вы можете помочь нам советом, мы с радостью выслушаем вас.

— Я — инквизитор Ордена воинствующих рыцарей Иисуса Христа. И не раздаю советов, ваше преосвященство. Я действую. С этим меня послали на Арион. А теперь скажите мне, что вы знаете об этой ереси и ее Первом Учителе, Лукиане Иудассоне.

— Разумеется, отец Дамиэн, — епископ дал знак слуге принести поднос с вином и сыром, а затем начал излагать короткую, но динамичную историю культа Иуды. Я слушал, полируя ногти об алый лацкан пиджака и изредка прерывая рассказчика вопросами. И прежде чем он дошел до половины, я принял решение лично навестить Лукиана. Из всех вариантов возможных действий этот представлялся мне наилучшим.

Да я и сам хотел повидаться с ним.

Внешнему виду на Арионе придавалось немалое значение. Поэтому я счел необходимым позаботиться о том, чтобы Лукиан сразу понял, с кем имеет дело. Надел лучшие сапоги, темные, ручной работы, из римской кожи, которые никогда не бывали в приемном покое Торгатона, строгий черный костюм с широкими лацканами и жестким воротником. На шее висел превосходный золотой крест. Воротник скрепляла булавка в форме меча (тоже золотая): знак рыцаря-инквизитора. Брат Денис тщательно выкрасил мои ногти, они стали черными, как эбонит, затем, зачернив веки и ресницы, покрыл лицо тончайшей белоснежной пудрой. Я сам испугался, посмотревшись в зеркало, столь грозным был у меня вид. Улыбнулся, но лишь на мгновение — улыбка все портила.