Читаем Божье око полностью

И в этот момент я расширился. Бекс этого видеть не могла совершенно, а Марек мог видеть далеко не все. Я осмотрел глимов снаружи и изнутри; я просканировал их прошлое и будущее; я провел полную идентификацию и Марека, и халанданы. Вот уж не ожидал, что еще раз доведется заглянуть в надпространственную базу данных, где хранился архив строевых частей. Марек Ламброз, капрал тыловой военной полиции, направлен в это созвездие с задачей удерживать пару планет, но дезертировал вместе со своим отделением на пару других миров. Врожденная агрессия усугублена по транссети антиалгоритмическим кодированием. Боевой профиль его подразделения всегда был близок к минимальному. «Набирают подлецов и делают из них подлецов запрограммированных», - подумал я.

Марек был прав, называя себя сопляком. И он, и его шайка - не солдаты, а надсмотрщики. Таких берут, чтобы держать в подчинении солдатскую массу.

- Что за черт? - спросил Марек.

Да, он кое-что заметил, но не успел ничего понять - моя техника совершеннее, чем у него. Вернее, он понял то, для чего не требовалось сверхмощных компьютеров. И в этот момент все изменилось. И От меня уже ничего не зависело.

- Э, разрушитель неба, да ты, я гляжу, большая шишка! - криво улыбнулся Марек, блеснув диагональю ровнейших, чистейших зубов. - Из тех, от кого там, в будущем, кое-что зависит, я угадал? Сейчас - твое время, и глупостей тут ты делать не станешь, чтобы потом не оказаться в большом-большом дерьме.

- Зря ты на это рассчитываешь, - проговорил я.

- Это ты зря на что-то рассчитываешь. - В его голосе прибавилось наглости. - И чего я так разволновался? Ведь что захочу, то с тобой и сделаю.

Я тоже ухмыльнулся, но ничего не сказал.

- Топай в гостиницу, сделай чего-нибудь пожрать, - приказал Марек Бекс. - Я буду ждать в сорок пятом номере, поняла, малютка?

- Да я лучше…

- Не спорь. - Это прозвучало, пожалуй, слишком -резко, я даже собственного голоса не узнал. Но слова были мои, и голос я через секунду вспомнил. Мой. Но из очень далекого будущего.

От негодования Бекс поперхнулась воздухом, но опустила голову и двинулась к выходу.

-  Бекс, - смягчил я тон, - принеси этому человеку еды. Я повернулся к Мареку:

- Если что-нибудь сделаешь ей, я на все плюну. Ты понял? Я перестану сдерживаться.

Улыбочка Марека растянулась. Он медленно, нарочито медленно похлопал меня по щеке. Потом добавил настоящую пощечину, не слабую - у меня даже голова мотнулась и кровь потекла с рассеченной губы. Но мне, конечно, не было больно.

- Не дрейфь, разрушитель неба, - процедил он. - Я всегда знаю, когда и где надо остановиться.

Он повернулся и вышел, и вслед за ним убралась халандана, забыв на столе дозу и шприц. А Бекс смотрела на меня. Мне же не хотелось встречаться с ней взглядом. Бекс мизинцем стерла кровь с моего подбородка.

- Наверное, мне лучше уйти, - сказала она. Я промолчал.

Она взмахнула рыжими кудрями и вышла. Я не смотрел ей вслед.

Из меня высосали сердце,

Оставили только черную дырку,

Ты не сможешь меня заколоть…

- Полковник Боун, готовы предварительные расчеты по сектору одиннадцать-шестьдесят восемь. Там пятьдесят шесть цивилизаций первого класса и сто семьдесят перспективных планет в первой или второй стадии формирования разумного общества…

- Пятьдесят шесть, сто семьдесят. Понял. Дальше.

- Полковник, мы в состоянии эвакуировать половину населения за тридцать шесть часов…

- Беженцев придется защищать в надпространстве. Мы гарантированно потеряем сорок процентов личного состава.

- Так точно, сэр. Но можно спасти хотя бы правительства…

- Отставить, солдат. Это исключено.

- Сэр?

- Исключено.

Сколько их, мертвых? Миллионы и миллионы. Но ведь самому времени пришел конец, и что им оставалось? Только погибнуть. Погибнуть, чтобы они - то есть мы, существовавшие на всем протяжении времен, - могли жить. Однако те цивилизации ни о чем не подозревали. Те разумные существа ни о чем не подозревали. Пускай время истекает для всех, но ты все равно любишь жизнь, и умирать тебе ничуть не легче, чем любому другому в любое другое время. Особенно тяжело умирать ни за что. А ведь те, кого мы бросали на произвол судьбы, умирали ни за что…

Снаружи гулял порывистый ветер. От пыли солнце было красным, назревал вечерний ураган. Я закрыл склеры жесткими прозрачными щитками и под неистово рычащим ветром принес домой свои покупки.

В ту ночь сквозь покровы пыли и редкого дождя, в самый разгар бури ко мне пришла Бекс. Она не сказала ни слова, и я тоже молчал, когда усаживал ее в кухне и перевязывал ей раны. Ее старик скрипел зубами, сжимал кулаки и смотрел, а сделать ничего не мог.

- Этот человек… - У Ферли Бекстона сорвался голос. - Он…

- Я хотела завладеть дубинкой, - глухо отвечала Бекс. - Он ее забыл на столике у двери. Раз никто, даже Генри, ничего делать не собирается, я решила… Если не я, тогда кто?..

Ссадины на лице были пустяковые, но она крепко сжимала колени и держала на животе ладони. На платье темнели следы рвоты.

- А у дубинки - сигнальное устройство…

- Тебе больно? - спросил я.

Она опустила голову и медленно выпрямила ноги.