Читаем Боттичелли полностью

Надежды Содерини, что ему постепенно удастся возвратить во Флоренцию прежнее благосостояние, возродить в прежних объемах торговлю и ремесла, пока не оправдывались. Возвращение в город Леонардо и Микеланджело, которые должны были, словно магнит, притянуть к городу других живописцев, никаких плодов не приносило. Леонардо покинул город, а Микеланджело упорно, как одержимый, трудился над своим «Давидом». Перуджино отправился искать счастья в Сиену, не задержался во Флоренции и его юный ученик Рафаэль Санти. Филиппино Липпи работал в капелле Строцци в Санта-Мария Новелла. Один Сандро был не у дел, и похоже было, что никто не нуждается в его услугах.

И все же он не был удивлен, когда в сентябре 1502 года его разыскал агент маркизы Изабеллы д'Эсте и предложил ему отправиться в Феррару, чтобы завершить роспись кабинета его госпожи, которую не успел закончить Андреа Мантеньи. Предложение пришло очень кстати — деньги были на исходе, а получить какой-нибудь новый заказ оказалось почти невозможным. Кто-то, видимо, замолвил за него слово. А может быть, слава о нем как о живописце докатилась и до Феррары. Обещав посланцу д'Эсте подумать над предложением — ведь он уже немолод и плохо переносит дальнюю дорогу, — Сандро тут же начал собираться: раз в родном городе не нашлось возможности для применения его талантов, придется соглашаться на предложение других. Еще не поздно начать жизнь сначала.

Как он ошибался! Его слава не дошла до Феррары, и если о нем там когда-то и знали, то давно забыли. Отчаявшись заполучить Леонардо, агент д'Эсте стал подыскивать ему замену, и здесь кто-то вспомнил о Сандро. Написав в Феррару, что ему «был рекомендован другой художник, Алессандро Боттичелли как прекрасный живописец и человек, который работает с большой охотой, и он не так занят, как другие», агент поторопился посетить Сандро и обнадежить его. И сделал это напрасно, ибо Изабелла наотрез отказалась передать свой заказ некогда знаменитому флорентийскому живописцу. Агенту ничего не оставалось, как принести Сандро свои извинения и выдумать предлог, по которому его приезд в Феррару был бы сейчас нежелателен.

Сам того не ведая, феррарец нанес Сандро последний удар: он стал никому не нужен, все его надежды вернуть прежнее положение рассеялись как дым. Он предчувствовал это, хотя и не хотел признаваться даже самому себе; его время прошло, преимущество отдавалось другим. Он был недалек от истины: даже в его родной Флоренции его вспоминали теперь все реже и реже и то большей частью как чудака, стремящегося возродить давно ушедший стиль живописи, который не в чести даже в варварских странах. Между тем новая манера завоевывала все большую известность; из-за Альп в Италию уже хлынул поток художников, которые ехали учиться.

1 ноября 1502 года Пьеро Содерини был избран гонфалоньером на пожизненный срок. Граждан Флоренции стремились убедить, что иного выбора не было. Содерини — отпрыск старинного семейства, всегда выступал против Савонаролы и всех его сторонников. Он никогда не нарушал конституцию города, а его личная жизнь была безупречна. Кроме того, он состоятелен, значит, не будет ни от кого зависеть. Одним словом, лучше его во Флоренции гражданина не сыскать. Все знали, что к этому его толкал Макиавелли, считавший, что времена республики прошли и Флоренции необходим диктатор — только так она сможет выкарабкаться из того бедственного положения, в котором оказалась. Знали и то, что Содерини с его безволием вряд ли годится для этой роли, что дела за него конечно же будет вершить хитроумный мессир Никколо. Тем не менее старались поверить, что, если не предоставить Содерини единоличной власти, рано или поздно во Флоренцию возвратится Пьеро Медичи. И это действовало. Теперь ничто не мешало Содерини заняться восстановлением прежней славы Флоренции. Ему никто не собирался мешать — разве только папа Александр VI и его вояка-сын Чезаре Борджиа. С французами пока, слава богу, удалось достичь примирения.

Сандро не знал, сожалеть ему или радоваться по поводу укрепления власти Содерини. Их пути до сих пор не пересекались, но то, что гонфалоньер был решительным противником Савонаролы, наводило на печальные мысли — ведь он, Сандро, до сих пор на подозрении как один из приверженцев еретического учения фра Джироламо. Во всяком случае, он чувствовал, что церковь избегает давать ему заказы. И у него нет никаких средств переубедить их всех, да и стоит ли? И все-таки хотелось, чтобы Содерини обратил на него внимание — ведь он всегда был на виду у городских властей. Говорят, что городские власти планируют расписать фресками несколько залов в палаццо Веккьо. Неужели никто не вспомнит о нем, когда будут распределять заказы? Но теперь он даже не знает, к кому обратиться за содействием.