Читаем Бородинское поле полностью

- Я не однажды спрашивал себя: почему так? И кажется, понял. В битве на Бородинском поле решались не просто военные, тактические и стратегические, задачи. Решалась судьба… главный идеологический вопрос нашей жизни, нашего бытия. Судьба прошлого, настоящего и будущего. Бородинское поле выступало глубоким символом.

Он сделал паузу и обвел жарким и чуточку задумчивым взглядом всех присутствующих. Цветущий и обаятельный, умеющий держаться с достоинством и тактом, он внушал к себе уважение.

- Случайно или не случайно, - продолжал приветливо и твердо, - сегодня здесь собрались участники боев на Бородинском поле, мои друзья-однополчане: Глеб Трофимович и Александра Васильевна, Николай Александрович, Леонид Викторович и Коля. Впрочем, Варя работала на строительстве оборонительных сооружений непосредственно на Бородинском поле… Я предлагаю этот тост за вас, солдаты Бородина, за ваше здоровье.

Все выпили, но Олег продолжал стоять. После небольшой паузы он снова заговорил:

- Я не закончил свою мысль. Мне кажется, что Бородинская битва, в большом, широком смысле, не окончилась ни тогда, в сорок первом, ни в сорок пятом. Она продолжается. Продолжается в плане идеологическом, политическом, дипломатическом. Продолжается сегодня, и мы, все здесь присутствующие, участвуем в этой битве. Потому что архитектура - это тоже часть идеологии, и высотные здания, о которых мы часто говорим, и гостиница "Россия" сегодня стоят на переднем крае этой борьбы. И будем откровенны: если тогда, в годы войны, мы все находились на одной стороне фронта, то сегодня, к великому сожалению, некоторые оказались по другую сторону баррикад…

- И здесь присутствующие? - прервал его недружелюбно Брусничкин. А по лицу Орлова, словно тень от облаков, пробежала ничего не говорящая улыбка.

- О присутствующих не говорят, - мягко и сдержанно ответил Олег, но изрядно захмелевший Брусничкин уловил в его ответе скрытую иронию.

- Почему же? Скажите, сегодня вам все дозволено, сегодня ваш праздник, вы юбиляр, хозяин, - настаивал Брусничкин слегка заплетающимся языком.

Варя предупредительно и укоризненно посмотрела на мужа, и взгляд ее призывал к благоразумию. Олег понял этот взгляд, но сознание собственной правоты и задиристый тон Брусничкина подмывали его на обострение. Какие-то секунды он мучительно боролся с собой. Уголки губ его дрогнули, злой свет вспыхнул в его больших лучистых глазах. Он посмотрел на Ариадну и увидел в ее глазах испуг.

Совершенно трезвая, Ариадна мгновенно оценила назревающий конфликт, стремительно встала с фужером вина и, подняв его высоко над столом, торжественно провозгласила:

- Предлагаю тост за настоящих мужчин!

- Правильно, Ариадна Павловна, - решительно поддержала Варя, и лицо ее просияло тихой радостью. - За мужчин!

Штучко облегченно вздохнул. Коля, огорченный тем, что все мирно уладилось, посмотрел на Ариадну с досадой, сделался мрачен и молчалив. Орлов всем своим видом выражал учтивое безразличие и погружался в себя, а его супруга испытывала легкое смятение. Валя, чокаясь с Думчевым и Колей, одобрительно улыбаясь, негромко сказала:

- За вас, настоящие мужчины, - и отпила несколько маленьких глотков золотистого токая. Она не желала острой стычки Олега с Брусничкиным. Олег, чувствуя настроение гостей, почтительно развел руками и сел. На розовом приветливом лице его распласталась вежливая улыбка.

Тост Ариадны тем не менее не ввел Брусничкина в заблуждение. Он считал, себя глубоко оскорбленным, ему казалось, что Олег имел в виду именно его, говоря о тех, кто оказался по другую сторону идеологических баррикад. И он должен, обязан расквитаться или, по крайней мере, заставить слишком самонадеянного Остапова поставить точки над "i" и довести разговор до конца.

Борис Всеволодович не хотел скандала в своем доме, тем более в такой праздничный день - юбилей сына. Он знал прежнего Брусничкина по непродолжительной совместной работе в военном госпитале осенью сорок первого, знал и Брусничкина послевоенного образца по нелестным рассказам сына. Он был совершенно независим во взглядах и суждениях, не всегда разделял мнение даже своих близких - Людмилы и Олега. Тем не менее Брусничкин не вызывал в нем симпатии: как тот, давний, военного времени, так и в особенности настоящий - самоуверенный и заносчивый деятель, примазавшийся к архитектуре по воле случая или холодного расчета. Поймав в глазах Брусничкина беспощадную решимость, Борис Всеволодович поднялся, весело посмотрел на Леонида Викторовича и заговорил густым басом:

- Друзья! Я хочу провозгласить тост за нашего уважаемого председателя, президента или, по-кавказски, тамаду, который отлично справился со своими весьма и весьма сложными обязанностями. Я давно знаю Леонида Викторовича, без малого тридцать лет, знаю его как бойкого организатора, веселого и находчивого. Позвольте от вашего имени сказать ему спасибо и выпить за его здоровье.