Читаем Боря, выйди с моря полностью

Во— вторых, мне не нравится его поведение. В Торе каждому еврею даны двести сорок восемь запретных и триста шестьдесят пять указательных действий. Каким бы строгим ни было наказание за нарушение запретов -можно пренебречь ими, если речь идет о жизни и здоровье людей. Но три из них остаются в силе даже под страхом смерти: не убий (здесь все понятно), не сотвори себе кумира, то есть не поклоняйся чужим богам и не идолопоклонствуй, и не прелюбодействуй.

А теперь почитайте, что автор сделал с евреями. Левит (с его фамилией!) не переспал разве что с телеграфным столбом. А Изя… Историю с Оксаной я ему не прощу. Теперь вот, имея жену, волочится за Ольгой… Может, не стоит вызволять автора из шкафа?

Чавканье прекратилось. Книги тоже перестали исчезать. Показалось подобие руки. Беспомощно помахало. И бессильно растворилось в шестом томе Паустовского.

Я не в силах ни простить его, ни наказать. У каждого еврея своя связь с Богом, и только тот вправе миловать или карать.

Черт меня побери, связаться с ним с октября сорок восьмого!

На всякий случай надо составить дальнейший план романа.

1. Левит превратится в женоненавистника. Наденет ермолку и в субботу пешком пойдет от одиннадцатой станции до Пересыпской синагоги. Сын его станет главным раввином Одессы, а сам Левит, в знак уважения к фамилии, похоронен будет на раввинском участке третьего еврейского кладбища.

2. Изя с Шеллой родят троих детей, мальчика и двух девочек, и поселятся в кибуце под Иерусалимом.

Из шкафа послышалось всхлипывание. Одумался?

Пожалуй, утром я выскочу за пивом. Один бокал плесну в шкаф, второй поставлю рядом. И уйду в другую комнату. Я отходчив. Пусть живет.

* * *

Пора бы оживить роман трупом. Вес наши герои, тъфу-тьфу, живы, включая автора, хотя кое-кого нора отстрелить.

Итак, накрапывал дождь. Мокрые листья прилипали к подошвам случайных прохожих. Бездомные собаки сиротливо жались к мусорным контейнерам. Трупа все еще не было. Хотя на календаре траурно чернило первое декабря.

Приехав из Измаила в Одессу, Оксана Перепелица со страхом и надеждой открыла массивную дверь приемной КГБ…

Вежливый молодой человек в штатском, к которому ее Оксана растерянно вскинула па него глаза.

— Не волнуйтесь, — мягко сказал он, увидев ее смущение. — Это только для нас. Для следствия о гибели мужа. Все, что вы напишете, в этом здании умрет. Я вам обещаю, — и он приветливо положил ей па плечо сильную ладонь.

Она писала долго. Часа полтора. Черкала и переписывала. Ее никто не торопил. Затем попросили подписать бумагу о неразглашении и о сотрудничестве. Дали сто рублей. На Игорька. Взяли расписку о получении денег.

— Для отчета, — сказал Юрий Иванович, — пряча расписку в папку с бумагами.

Дали направление в общежитие и попросили явиться завтра в десять утра…

На следующий день помимо Юрия Ивановича в назначенном кабинете ее ожидал симпатичный молодой человек.

— Сережа, — представился он.

— Поздравляю, теперь вы секретный сотрудник, — пожал ей руку Юрий Иванович.

— Как Изя? — обрадовалась она.

— Как Изя, как Изя, — улыбнулся Юрий Иванович. — А работать будете с Сережей. Но сперва я вас введу в курс дела, если вы не возражаете.

— Конечно, конечно, — с готовностью произнесла Оксана.