Утомленные византийцы с радостью прекратили борьбу. Король Тейя лежал на своем широком щите со стрелою в груди, Гильдебранд не позволил вынимать ее из раны, потому что «вместе с кровью уйдет и его жизнь», — сказал он.

— Что это за крик? — тихо спросил умирающий. — Северные люди? Гаральд здесь?

— Да, дорогой, несравненный герой, — радостно ответил ему Адальгот, опускаясь перед ним на колени: — Гаральд — это спасение для остатка нашего народа, для нас — и для женщин, детей! Не напрасно отстаивал ты нас с таким беспримерным геройством целый день. Только что явился сюда посол Нарзеса, Василиск, Гаральд разбил его ионийский флот и явился сюда. Он грозит высадиться и начать борьбу, если Нарзес не даст свободного пропуска всем оставшимся в живых готам с их имуществом и оружием. Он хочет отвезти нас в страну Фулу. Нарзес охотно согласился. Он говорят, что глубоко уважает высокое геройство короля Тейи и остатка его народа. Можем ли мы воспользоваться этим разрешением, о король?

— Конечно, — ответил умирающий, и потухающие глаза его вспыхнули еще раз. — Можете и должны. Слава Богу, спасены и свободны остатки нашего народа! Да, да, поезжайте в Фулу все живые и возьмите с собою обоих покойников: короля Теодориха и…

— И короля Тейю, — окончил Адальгот, целуя уста умирающего.

Глава V

Действительно, в то время, пока у входа в ущелье кипела последняя битва, к берегу явился сильный флот Гаральда, за которым шли взятые им в плен византийские корабли. Гаральд, разбойничая среди островов Средиземного моря, узнал, что борьба за Рим возгорелась снова, и что готам приходится очень трудно. Тотчас повел он свои корабли им на помощь. У Брундизиума стоял сильный флот Нарзеса. Гаральд после ожесточенной борьбы взял его и вместе с ним явился теперь в последнюю минуту спасти остатки готов.

Гарольд его, высадившись на берег, сказал Нарзесу;

— Так говорит викинг Гаральд: отпусти с нами всех оставшихся в живых готов с их оружием и имуществом. Мы перевезем их на своих кораблях в наше отечество. Если ты отпустишь их, то и он возвратит взятые у вас корабли и пленных. Если же ты не согласишься, то он умертвит всех своих пленных, высадится на берег и с тылу бросится на вас. Тогда посмотрим, много ли из вас уцелеет, когда мы и готы бросимся на вас спереди и с тылу. Потому что мы, люди севера, будем бороться до последнего человека. Гаральд поклялся в этом.

Нарзес, не задумываясь, согласился:

— Я поклялся изгнать готов из Италии, а не сжить со света. Немного чести было бы при таком превосходстве сил уничтожить остатки такого геройского народа. Я уважаю и готов, и их короля Тейю. За сорок лет, проведенных мною в битвах, я не встречал еще подобного героя.

Он тотчас послал Василиска к ущелью объявить о перемирии. И вот началась переправа готов. От горы до самого берега длинною цепью расположились в два ряда воины Нарзеса. На берегу ждали четыреста воинов Гаральда, чтобы принять отъезжавших.

Прежде чем показались готы, к носилкам Нарзеса подошел Василиск с лавровым венком в руках.

— Прими этот венок, — почтительно поклонившись, сказал он. — Его присылает тебе твое войско. Это лавры с Везувия, там у ущелья — на листьях, кровь твоих воинов.

Нарзес сначала оттолкнул венок рукою, но затем взял.

— Хорошо, дай мне его, — сказал он и положил венок подле себя. — Поднимите и поддержите меня: я не могу стоять, а это чудное зрелище я должен видеть — сказал он, указывая на показавшихся из ущелья готов.

Он сказал правду: чудное, потрясающее зрелище открылось ему. Последние готы покидали Везувий и прекрасную Италию: они уходили на дальний, холодный, но родной им север.

Торжественно и строго звучал военный рог готов. В то же время раздавалось монотонное, грустное, торжественное пение мужчин, женщин и детей: это были странные погребальные песни готов.

Шествие открывал старый граф Визанд. Хотя и раненый, он держался прямо, опираясь на копье. За ним четыре воина несли труп короля Тейи. Он лежал на последнем щите своем, с копьем Цетега в груди. Черные локоны обрамляли бледное, благородное лицо его.

За ним шли рядом Гильдебранд и Адальгот, — серебристо-седое прошлое и золотистая будущность народа. Под тихие, торжественные звуки своей арфы Адальгот пел: «Расступитесь, народы, пропустите нас: мы — последние готы».

Когда носилки Тейи поравнялись с носилками Нарзеса, тот сделал готам знак остановиться и громко сказал:

— Победа — моя, но лавры — твои. Что будет после — не знаю. Но сегодня, король Тейя, приветствую тебя, как величайшего героя всех времен. Вот, возьми!

И он положил поднесенный ему Василиском венок на бледный лоб покойника. Носильщики подняли носилки и прежним мерным, торжественным шагом двинулись дальше к берегу моря.