— Глупец я! — спокойно усмехнулся он. — Да ведь он, Велизарий, олицетворенная верность и преданность, а не Цетег! Никогда не изменит он Юстиниану. Скорее ручная собака обратится в кровожадного волка!.. Низостью франкского короля, однако, надо воспользоваться, Сифакс, позови ко мне Прокопия.

Прокопий, секретарь Велизария, скоро пришел, и долго сидели они, запершись с префектом. Уже звезды начали бледнеть, уже заалела узкая полоска на востоке, когда друзья распростились.

— Хорошо, — сказал на прощанье Прокопий. — Я согласен действовать заодно с тобою, потому что хочу, чтобы мой герой как можно скорее покинул Италию. Но дальше наши дороги разойдутся. Поверит ли только Витихис измене Велизария?

— Не бойся, король Витихис — прекрасный воин, но плохой психолог. Он поверит. Ведь ты же покажешь ему письма, — сказал Цетег.

— В таком случае я сегодня надеюсь отправиться послом к Равенну.

— Не забудь же поговорить там с прекрасной королевой.

Глава XVI

Положение готов между тем все ухудшалось: все более значительные города — Аримин, Анкона и др. — перешли один за другим в руки Велизария. Только Равенна держалась твердо. Но с падением Анконы прекратился подвоз припасов из южных областей Италии, и в городе скоро почувствовался недостаток в провианте. Тут-то и пригодились запасы Витихиса: он отпускал из них хлеб не только войскам, но и населению. Однако чтобы не допустить каких-либо злоупотреблений или несправедливости, он сам наблюдал всегда за раздачей хлеба.

Однажды Матасвинта увидела его во время такой раздачи. Он стоял на мраморных ступенях церкви св. Апполинария среди толпы нищих, благословлявших его. Она стала рядом с ними начала помогать ему. Вдруг она заметила среди теснящейся толпы одну женщину в темной одежде из грубой материи. Голова ее была почти скрыта под плащом. Она не теснилась вперед, не старалась выбраться на ступени, чтобы получить хлеба, а, облокотясь рукою о мраморную колонну храма и склонив голову на руку, пристально, не отрывая глаз, смотрела на королеву.

Матасвинта подумала, что она из робости или стыда не хочет просить, и, наполнив одну из корзин провизией, дала Аспе, чтобы та отнесла ей. Когда она снова подняла голову, женщина в темном плаще исчезла. Матасвинта не видела, как высокого роста мужчина, осторожно прикоснувшись к плечу женщины, сказал ей: «Идем, тебе не годится стоять здесь». И женщина, точно пробудившись от сна, ответила: «Клянусь, она чудно хороша!»

Когда хлеб был роздан, Витихис обратился к Матасвинте.

— Благодарю тебя, Матасвинта! — сказал он.

В первый раз назвал он ее по имени. И его тон, и взгляд, который он бросил на нее, глубоко запали ей в душу. Слезы радости выступили на ее глазах.

— О, он добр, — сказала она, направляясь домой: — я также буду добра.

Как только она вступила во двор, к ней подбежала Аспа.

— Посланный из лагеря, — прошептала она. — Он принес тайное письмо от префекта и ждет ответа.

— Оставь, — сказала Матасвинта. — Я ничего более не стану ни слушать, ни читать. Но кто это? — спросила она, указывая на группу женщин, детей и больных, готов и итальянцев, одетых в лохмотья и сидевших у лестницы, ведущей в ее комнаты.

— Это нищие, бедные, они здесь с самого утра. Их никак не могли выгнать.

— Их и не должны выгонять, — ответила Матасвинта, приближаясь к группе.

— Хлеба, королева! Хлеба, дочь Амалунгов! — вскричали голоса навстречу ей.

— Аспа, отдай им золото и все, что есть.

— Хлеба! Королева, хлеба, не золота! На золото теперь в Равенне нельзя достать хлеба.

— Ведь король раздает ежедневно хлеб у своих житниц. Я только что оттуда. Почему вы не пришли туда?

— Ах, королева, мы не могли протесниться, — жалобным голосом вскричала одна истощенная женщина. — Я сама стара, вот это дочь моя — больна, а тот старик — слеп. Здоровые, молодые оттолкнули нас. Три дня старались мы пробраться к королю, и нас все отталкивали.

— Мы умираем с голоду, — начал один старик. — О Теодорих, мой господин и король, где ты? При тебе мы жили безбедно. А этот несчастный король…

— Молчи, — сказала Матасвинта, — король, мой супруг, делает для вас больше, чем вы заслуживаете. Обождите, я принесу вам хлеба. Аспа, идем!

— Куда ты? — спросила девочка.

— К королю, — ответила Матасвинта.

— У него теперь посол от Велизария. Он давно уже сидит здесь. Подожди!

В эту минуту дверь комнаты короля распахнулась. На пороге стоял недовольный Прокопий.

— Король готов, — сказал он, еще раз обернувшись к Витихису. — Это твое последнее слово? Подумай, я обожду до завтрака.

— Напрасно. Я отказываюсь.

— Помни: если город будет взят штурмом, то все готы, — Велизарий в этом поклялся, — будут умерщвлены, а женщины и дети проданы в рабство. Понимаешь, Велизарий не хочет, чтобы в его Италии были варвары. Тебя может соблазнять смерть героя, но подумай об этих беспомощных: их кровь возопит перед престолом Бога.

— Посол Велизария, — прервал его Витихис, — вы также находитесь во власти Бога, как и мы. Прощай!

Слова эти были сказаны с таким достоинством, что византиец должен был уйти.

Как только вышел Прокопий, в комнату вошла Матасвинта.