Раздался треск ветвей, тяжелые шаги слышатся в прогалине; волки скрываются. На берегу показался мамонт. Его могучее тело поддерживается ногами, напоминающими колонны; белые клыки сверкают в лучах месяца. Его томит беспокойство, а может быть, нетерпеливое желание освежиться в волнах реки. Он величественно приближается, и даже тигр отступает, унося свою добычу. Вамирэх, взволнованный, любуется громадным животным. Он питает к нему уважение, внушенное стариками; он знает, что это животное мужественно и миролюбиво; ему знакома грустная история его вымирания.

– Ло! Ло! – говорит он ему.

Оно подходит еще ближе, его широкая голова явственнее обрисовывается в полусвете. Вамирэх различает его шерсть, мерно покачивающийся темный хобот, могучие бока. Животное почти задевает убежище человека, затем удаляется и исчезает, направляясь к реке. Вамирэх, подумав, что он может дать себе еще покой на некоторое время, ложится и закрывает глаза. Слабость охватывает его; мысли переходят в грезы, потом точно удаляются, и ровное дыхание указывает, что сон овладел им.

В это время открываются черные глаза его спутницы. Она прислушивается к шуму леса и вздыхает. Ее преследует мысль об освобождении. Что, если бы она решилась, пока он спит, раздвинуть ветви шалаша и убежать на восток, в страну, где обитает ее племя? Но Вамирэх, несомненно, услышит и проснется; она дрожит при одной мысли о крике гнева, какой у него вырвется тогда. Она не может забыть тех, среди которых протекало ее детство, членов своего рода, своей семьи и людей, говорящих на одном языке с нею. Ах, если бы у нее хватило смелости! Но еще более, чем гнев Вамирэха, ее пугают жестокие опасности, скрывающиеся в огромном кровожадном лесу, и ей ясно представляется, насколько она была бы беспомощна без палицы и копья своего похитителя.

Среди тревог и опасностей поспешного бегства Вамирэх и Элем – так звали девушку – понемногу знакомились друг с другом.

Временами ему удавалось слышать от нее песни, которыми люди ее племени сопровождают свои работы. Он слушал ее с откровенным восторгом, следя за тактом, привыкая к звукам незнакомого языка. Как дитя, начинающее лепетать, он повторял за ней напевы, старался подражать ее выговору, приучался обозначать предметы на ее языке. Она, в свою очередь, с любопытством рассматривала его оружие: разного рода копья с раздвоенными наконечниками, с острым основанием, входящим в отверстие рукоятки; гладкие или зазубренные остроги, кинжалы, ножи. Но всего более ее восхищала тонкая игла с ушком и нитки из сухожилий северного оленя: эти предметы были неизвестны в ее племени, которое знало искусство плетения растительных волокон, но еще не шло далее употребления шила. Не меньше поражали ее резные фигуры и вырезанные рисунки – ее удивляло необходимое для их производства терпение, точность линий, верность наблюдения. Она с любопытством слушала Вамирэха, который пытался разъяснить ей образ жизни пзаннов; следя за его жестами, она старалась составить себе понятие о пространстве земли, заселенной ими, об их обычаях и жилищах.

Вамирэх и Элем все-таки мало понимали друг друга и потому не могли вдаваться ни в какие подробные разговоры. Они проводили долгие часы в ходьбе, в охоте, в приготовлении пищи. Она покорно подчинялась его распоряжениям и позволяла вести себя, куда он хотел.

Он относился к ней кротко, дружелюбно, без всякой грубости.

Глава девятая

Сражение

С самой зари челнок скользит в прохладе по широкой реке. Могучий свет льется сверху через просветы листвы. Вдали уступами виднеются острова и отражения деревьев около берега; их черные тени полны чудной красоты. Кругом чернеет лес, как мрачная пещера с тысячью зияющих отверстий, наполненных звуками жизни, грозное убежище вечной борьбы, приют соперничающих пород, засада для нападающих и оплот для защищающихся, общий источник припасов для зерноядных и плотоядных, для гадов и птиц.

Вамирэх держит в руке острогу с зазубринами, намереваясь сразить какую-нибудь рыбу. После долгих переходов последних дней необходимость отдыха часто заставляет его останавливаться ради незначительных причин: починки оружия или одежды, выслеживания животных с вкусным мясом. В это утро он увлечен рыбной ловлей. Уже два раза он промахнулся – животное исчезало в водяных струях скорее, чем успевала опуститься рука человека; он в третий раз опускает острогу, и острый конец ее вонзается в молодого осетра. Рыба извивается и трепещет; зазубрины оружия не дают ей сорваться с него, но от содроганий жертвы легко может лопнуть веревка, связывающая наконечник с рукояткой, остающейся в руке охотника, и Вамирэху приходится ловко маневрировать, чтобы избежать слишком сильных толчков. Он гребет левой рукой, а правой тянет добычу к берегу; там он еще глубже вонзает острогу, затем поднимает и бросает на берег окровавленного осетра.