Читаем Бомба времени полностью

Возможно, проблема как раз в том, что этот бульон варит одновременно слишком много поваров, раздумывал я. В следующий раз нужно лишь наметить тот путь, который мне по душе, и пустить все свободно катиться по нему.

ЭТО БЫЛА веселенькая мыслишка. И я сделал так. Я превратил дикую местность в лесопарки, осушил трясины, насадил повсюду цветы. Я поставил города далеко друг от друга, и каждый из них был драгоценной жемчужиной проекта, с удобным жильем, аккуратными деревьями дорожками и фонтанами, зеркальными прудами и театрами на открытом воздухе, которые так хорошо вписались в окружающую среду, словно являлись частью ее. Я создал чистые, хорошо освещенные школы и бассейны, почистил реки и пустил в них побольше рыбы, обеспечил богатое сырье и несколько загородных, скрытых, не загрязняющих окружающую среду фабрик, в которых работали простые, долговечные, удивительные машины, облегчающие людям труд и освобождая им время для той деятельности, которой могут заниматься лишь сами люди, такой, как научные исследования, искусство, массаж, проституцию и настольные игры. Затем я пустил население в подготовленные декорации и ждал довольных криков, которыми обычно приветствуют настоящее совершенство.

Но я быстро обнаружил странное безразличие изрядной части людей с самого начала. Тогда я спросил у красивой молодой пары, прогуливающейся по прекрасному парку возле безмятежного озера, в самом ли деле они неплохо проводят тут время?

— Наверное, неплохо, — ответил он.

— Мне не с чем сравнивать, — сказала она.

— Думаю, я лучше вздремну, — сказал он.

— Ты больше не любишь меня, — сказала она.

— Не надоедай мне, — сказал он.

— Я убью тебя, — сказала она.

— Пусть это будет попозже, к вечеру, — сказал он.

— Сукин ты сын, — сказала она.

Я пошел дальше. Девочка с золотыми кудряшками, совсем как у меня, играла у озера. Она топила котенка. И это было актом милосердия, потому что она уже выткнула котенку глазки. Я поборол импульс отправить под воду вслед за котенком и эту малышку и пошел к старому джентльмену с благородными сединами, который почему-то прятался за большим кустом. Приблизившись, я увидел, что он подглядывает из-за куста за двумя достигшими полового созревания девами, которые развлекались друг с дружкой на травке. Услышав мои шаги, он повернулся.

— Возмутительно, — воскликнул он, весь дрожа. — Они занимаются этим уже два часа, в общественном месте, где каждый может увидеть их тела. И тут возникает вопрос, неужели им не хватает парней поблизости?

На секунду я ударился было в панику, уж не упустил ли я этот момент? Но, нет, конечно же, нет. Я сотворил поровну и мужчин, и женщин. Ошибка была в чем-то другом.

Очевидно, закричал я себе, я сделал за них слишком многое. Вот они и избаловались. Они явно нуждаются в каком-то благородном предприятии, которым могут заняться сообща, нечто вроде храброго крестового похода против сил Зла, с реющими над головами знаменами.

Мы построились рядами, распределившись по росту, вся моя верная солдатня позади меня. Я поднялся на стременах и указал на стены приготовившегося обороняться города.

— Они там, парни! — закричал я. — Враги — убийцы, грабители, насильники, вандалы! Настало время воздать им сполна! Вперед, мои храбрые воины, за Бога, Англию и Святого Георгия!

И мы пошли в атаку, и смяли их ряды. Они сдались. Мы торжественно поехали по городским улицам. Мои храбрые воины спрыгнули с лошадей и начали рубить гражданских, бить окна, пригоршнями набивать себе карманы драгоценностями, не гнушаясь также забирать в качестве контрибуции телевизоры и ликер. Они перенасиловали всех женщин, иногда убивая их после, а порой и до. Они сожгли все, что не сумели сожрать, выбить или похитить.

— Господь помог нам одержать великую победу! — надрывались мои священники.

Меня разозлило упоминание моего имени всуе, и я заставил гигантский метеорит рухнуть на город во время пира. Оставшиеся в живых приписали свое выживание тому, что Господь одобрил их поступки. Тогда я наслал на них эпидемию мух — переносчиков заразы, — и половина людей принесла в жертву другую половину, чтобы умилостивить меня. Я обрушил на них потоп — они плавали вокруг, цепляясь за обломки церковных скамей, старых телевизионных столиков и раздувшихся туш мертвых коров, лошадей и евангелистов, звали на помощь и клятвенно ведали мне, как бы они жили, если бы только выбрались из этого живыми.