Я ВНИМАТЕЛЬНО оглядел улицу, которая была лишь менее запущенной, чем та, где в нас стреляли. Две ступени вели вниз, к тускло-коричневому освещению, откуда неслись ароматы выписки и табачный дым. Мы сели в кабинку и заказали пиво у экс-тяжеловеса с перебитым носом и плоской физиономией. Он поставил перед нами два полных стакана. Я достал носовой платок и обтер лицо. Повязку я наложил на сенатора удачно, так что через нее не проступила кровь. Если хозяин и заметил в нас что-то необычное, то оказался достаточно умным, чтобы и виду не подать.

— Он опаздывает, — нервно сказал сенатор, сидя лицом к двери. — Не нравится мне это, Флорин. Мы тут легкая добыча. Они могут выстрелить через окно...

— Они могли сделать это в любое время. Однако, не сделали. Может, попозже мы выясним, почему.

Он не слушал. Он глядел на дверь. Я повернулся и увидел стройную, темноволосую девушку, до глаз завернувшуюся в кольцо меха рыжей лисы, она спустилась по ступеням и стала осматриваться. Ее взгляд, вроде бы, на миг остановился на нашей кабинке, но, может, я принял желаемое за действительное. Лицо у нее было такое, словно она парила в мечтах где-то далеко-далеко. Она прошла через бар и исчезла за задней дверью.

— Ну, что, — сказал я, — она на нашей стороне?

— Кто?

— Не перегибайте палку, сенатор, — сказал я. — Никто не пропустит такую красотку.

Нахмурившись, он поглядел на меня.

— Послушайте, Флорин, мне не нравится ваш тон.

— Есть что-то, что вы не сказали мне, сенатор?

— Я сказал вам все, — рявкнул он. — Этот фарс зашел уже слишком далеко.

Он вскочил и застыл, глядя в окно. Я повернул голову и через стекло увидел светло-зеленый «бьюик», останавливающийся у обочины. Открылась дверка и из машины вылез человек в сером.

Казалось, он заметил меня в окне и замер на полшаге.

— Вы его знаете? — воскликнул я.

Сенатор не ответил. Его лицо как-то странно дрожало, а откуда-то издалека возник высокий, певучий звук. Я попытался встать, но не почувствовал ног Сенатор склонился надо мной, что-то крича, но слов я не разобрал. Их заглушил гул, словно в туннеле мчался на меня поезд. Силы куда-то исчезли, и я стал падать, а поезд умчался в темную бездну, издавая жалобные звуки, постепенно растворившиеся в небытие.

IV

Я лежал на спине на горячем песке, и солнце горело лицо не хуже духовки. По мне бегали огненные муравьи, кусая то тут, то там, причем выбирали места, где было повкуснее. Я попытался шевельнуться, но руки и ноги были связаны.

— Ты проклятый трус, — сказал кто-то.

— Будьте вы прокляты, я сделал все, что мог! Но я мало что мог!

Голоса неслись откуда-то с неба. Я попытался размежить веки, чтобы увидеть, кто говорит, но они были скованны, как и все остальные части тела.

— Это ваша личная ошибка, Берделл, — раздался еще чей-то голос.

Этот голос кого-то мне напоминал. Трайта. Трайта Ленвилла. Это имя возникло откуда-то из давно забытого прошлого. И не походило на имя того, кого я когда-нибудь знал.

— Моя ошибка, черт побери! Вы были тайными лидерами, вы, кто знал, что делал. А я прошел через ад, говорю же вам. Вы не знаете, что это такое.

— Вы бросили все, убежали. Да вас застрелить мало!

— Заткнитесь вы все! — рявкнул кто-то еще, и я узнал этот голос, голос Большого Носа. — Ллойд, верни все в первое положение. Барделл, будь готов...

— Да вы что, сума все посходили? Разве мне не достаточно...

— Вы возвращаетесь. Вы некомпетентный путаник, но, кроме вас, у нас никого нет. И не спорьте. Время уже на исходе.

— Вы не можете так поступить. Я потерял уверенность. Я больше не верю в метод. Это было бы убийство...