Читаем Бомаск полностью

Когда я узнал, что она живет с этим итальянцем, с рабочим, я понял, что она недосягаема для меня: к преграде классовой, стоящей меж нами, ещё прибавилось её чувство к другому. Но было уже поздно. С того мгновения, когда я так глупо усмотрел проблеск нежности в её улыбке и вообразил, что Пьеретта может полюбить меня, я сам крепко полюбил её. И теперь я уж не властен над своим сердцем. Вот и все.

Пьеретта Амабль ничего не знает о моей любви. Я больше не вызывал её к себе в кабинет. Моя любовь может показаться ей оскорбительной - ведь я вдвойне хозяин Пьеретты: как директор по кадрам, а ещё больше как сын мадам Эмполи, связанный через неё с несколькими семействами, которые держат в своих руках почти все текстильные фабрики в мире. Она подумает, что я хочу её купить. А тогда даже то немногое, что я попытался сделать для неё и для её товарищей, - это заступничество перед твоим отцом и моей матерью, так неудачно обернувшееся (до сих пор ещё не понимаю почему), но все же убедившее Пьеретту Амабль в моих благих намерениях, - показалось бы совсем иным; вздумай я теперь открыться в своих чувствах, все было бы опошлено и я предстал бы в роли галантного покупателя уличной красотки, которую он угощает рюмочкой спиртного, прежде чем сторговаться с нею на ночь.

Со дня последней нашей встречи она два раза приходила по делу в личный стол. Я предоставил Нобле разговаривать с ней. Мне бы не удалось скрыть своего волнения, а тогда я навеки лишился бы надежды прочесть в её глазах не одно лишь презрение. Я заперся на ключ во избежание каких-нибудь сюрпризов, а сам приник ухом к дверям, чтобы слышать её голос. Ока о чем-то спорила, очень решительно. Иногда она останавливалась посреди фразы, и я узнавал обычные её краткие паузы, которые заметил во время наших с нею бесед, - я понимал, что они вызваны вовсе не нерешительностью, а желанием подыскать верное слово, высказать свою мысль как можно точнее; даже в этих паузах сказывалась её гордость. Я опять с восторгом подмечал эти краткие мгновения молчания. Целых четверть часа я слышал её голос, ловил каждую паузу - право, я давно уже не был так счастлив.

Да, я никогда не был так счастлив, ведь если раньше я совсем не знал любовных мук, то совсем не знал и другого - я даже не подозревал, какое блаженство дают человеку самые смехотворные мелочи, хоть сколько-нибудь утоляющие его любовную жажду.

Ежедневно и без опозданий я два раза в день бегу в дедушкин розарий: перед началом работы на фабрике и перед фабричным гудком, в час скончания смены. Старик весьма удивлен моим внезапным интересом к его прививкам и гибридам. А дело в том, что дорога от фабрики к рабочему поселку пролегает мимо розария и оттуда я могу видеть Пьеретту Амабль, когда она идет на фабрику и когда возвращается домой. Утром она бежит быстро-быстро и несет в руке жестяной судочек с завтраком. Обожаю этот судочек. Видишь, какие глупые чувства внушает мне любовь. После работы за ней иногда заходит её итальянец, и они идут под ручку. Он никогда не забывает преподнести ей какой-нибудь цветок, и Пьеретта прикалывает его себе на грудь. Так вот, я с восторгом вставал бы до рассвета и ездил бы собирать бидоны с молоком у здешних ужасных мужиков, как собирает их этот малый, я с наслаждением жил бы так же, как он, пусть меня ждала бы лопата землекопа или грузовик сливного пункта, лишь бы иметь право не то чтобы проводить с Пьереттой ночи - о таком счастье я и мечтать не смею, - а только право выходить ей навстречу и ждать её с цветком в руке у ворот "моей" фабрики.

Если б ты видела, как нежно она опирается на его руку! Вчера они шли мимо розария, и она смеялась, запрокидывая голову, и смотрела ему в глаза. А он милостиво улыбался, и только - очевидно, он находит, что все это в порядке вещей. Я следил за ними; как тигр. Никогда ещё никто так не желал смерти своему врагу.

Пора в розарий! Бегу! "О муки, о блаженство!"

Целую тебя.

Твой несчастный брат,

Филипп.

ПИСЬМО IX

Натали Эмполи - Филиппу Летурно.

Сен-Тропез, июль 195... г.

Ах ты беззубый тигр, залезший в розовый куст!

Вместо того чтобы декламировать "Любовный письмовник", постарайся овладеть этой женщиной. Если мужчина действительно полон желания - уж поверь моему женскому опыту, - он добьется своего. Мы так привыкли к ухаживаниям поклонников, которые не могут на деле показать себя мужчинами, когда их припрут к стенке, что мы не в состоянии сказать "нет", когда нас хотят по-настоящему. Бессилие мужчин приводит к доступности женщин. В Италии, где мужчины сохранили некоторую мужественность, женщины ещё защищаются.