Читаем Бомаск полностью

Оркестр заиграл медленный фокстрот. Пары ещё не начали танцевать. Филипп пересек по диагонали весь зал, направляясь к столу с красными гвоздиками. Он был высокого роста, с массивными плечами и толстой шеей, как у всех Летурно. Движения его отличались непринужденностью, совершенно естественной для молодого человека, видевшего начальство Только за родительским столом. Несмотря на выпитый коньяк, он шел твердой поступью, настолько он чувствовал себя хозяином в этом городке. Все следили за ним взглядом.

Подойдя к Пьеретте Амабль, он склонился перед ней и пригласил танцевать.

Пьеретта медленно подняла на него свои большие черные глаза.

- Благодарю вас, я очень устала. Сейчас не могу танцевать, - сказала она.

Филипп ещё раз поклонился и, с прежней непринужденностью пройдя через зал, вернулся на свое место. Натали разлила коньяк по рюмкам.

- За твою черноглазую, - сказала она.

- У неё в самом деле дивные глаза, - заметил он.

- Почему ты не пошла с ним танцевать? - спросил Миньо.

- Потому, что он мой хозяин, - ответила Пьеретта.

- Мы устроили бал не только для рабочих, - поучал Миньо. - Мы пригласили все население Клюзо. Зачем же делать различие?

Пьеретта встрепенулась.

- Ты окончательно поглупел! - воскликнула она. - Как же это я завтра буду защищать интересы моих товарищей и сражаться с директором по кадрам, если нынче вечером я буду с ним любезничать?

- Она верно говорит, - поддержал старик Кювро.

- По-моему, у вас обоих неправильная точка зрения, - возразил Миньо.

- Тогда пойди и пригласи его подружку, - сказала Пьеретта.

- Я не умею танцевать, - ответил Миньо.

Пьеретта кивнула Красавчику, он пригласил её, и они пошли танцевать.

Филипп Летурно, Натали Эмполи и Бернарда Прива-Любас возвратились в особняк около часу ночи.

Когда Филипп получил назначение на фабрику, дед отдал в его распоряжение флигель, где прежде жили сторожа. Их уволили, как только Франсуа Летурно отошел от дел, продав свою фабрику АПТО; оставив при себе из всей прислуги одну кухарку, старик жил в главном корпусе, который называли "замок". Здание это, имевшее больше двадцати комнат, не считая мансард, было построено в восьмидесятых годах прошлого века, в пору наибольшего процветания предприятий Летурно. Старик занимал только нижний этаж; все остальные комнаты с 1925 года были заперты; ставни там отворялись только раз в году в день генеральной уборки, и для такого случая директор АПТО посылал бывшему владельцу фабрики на сутки двух уборщиц.

Филипп и его гостьи направились кратчайшим путем из города в рабочий поселок и вошли в парк через калитку; ещё издали они увидели свет в оранжерее. Очутившись не у дел, "великий Летурно" от скуки занялся садоводством, задавшись целью вывести синюю розу - единственный вид, который ботаники считают противоречащим самой природе семейства розовых. И вот его стараниями с каждым годом все шире становилось ярко-синее пятнышко на лепестках пурпурных роз. Старик Летурно высчитал, что, если только не помешает какой-нибудь прискорбный случай, первая синяя роза должна расцвести около 1970 года; он надеялся дожить до этого времени и увидеть синюю розу собственными глазами. Нередко он вставал ночью и шел в теплицу полюбоваться на свои детища.

- Пойдемте поздороваемся с дедушкой, - предложила Натали.

- Он ненавидит мою мать, - сказал Филипп, - а от неё рикошетом это чувство распространяется и на все твое семейство Эмполи.

- Ну, меня-то он любит, - сказала Натали.

Филипп пожал плечами.

- Если хочешь, зайдем, - сказал он.

Они вошли в ярко освещенную теплицу.

- Филипп нынче вечером получил щелчок, - сказала Натали, - пригласил танцевать делегатку работниц вашей фабрики, а она ему отказала.

- Кто? Кто? Малютка Амабль? - спросил старик. - Молодец девчонка! Она вам всем ещё задаст перцу.

3

На следующее утро, около одиннадцати часов, в цех, где работала Пьеретта Амабль, явилась секретарша дирекции. Девица носила длинную черную блузу с узким белым воротничком, гладко зачесывала назад волосы и не красилась; этот стиль, обязательный для мелкой сошки, обслуживавшей дирекцию, оставался неизменным с того времени, когда фабрика принадлежала ещё Жоржу Летурно, отцу "великого Франсуа Летурно"; мелких служащих набирали по рекомендации приходского священника.

Секретарша направилась прямо к Пьеретте, стоявшей у своего станка, и довольно громко, так, чтобы все кругом слышали, сказала:

- Директор по кадрам просит вас немедленно явиться к нему в кабинет.

Обычно рабочую делегатку вызывали в дирекцию совсем иначе. Курьер вручал ей нечто вроде повестки - узкую полоску бумаги (сберегай грош миллион наживешь!) с отпечатанным на машинке текстом:

"В 17 часов Вам предлагается явиться в личный стол".

Слева в верхнем углу приписывалось от руки: "Мадам Амабль". Принимал её всегда Нобле, и всегда в пять часов, после окончания работы, ибо дирекция не желала нести убытки, позволив Пьеретте Амабль потратить хотя бы час рабочего времени на защиту интересов своих товарищей. Так обычно начинались серьезные схватки. На сей раз враг, видимо, решил вести бой на совсем иной подоплеке.