Читаем Большая кровь полностью

В некоторых источниках приходилось читать о том, что будто бы 4-го июля (на следующий день после танкового боя) произошло еще одно танковое сражение — 12-й танковый полк вел бой в районе Лошница — Крупки. Это ошибка, вызванная неверным прочтением мемуаров Крейзера. Он долго расписывает различные события 3-го июля (которые якобы имели место), а завершает их описание заявлением о том, что «продвижение противника удалось остановить до исхода 4-го июля». И где-то на середине повествования у исследователей сложилось ощущение, что Яков Григорьевич начал описывать события уже следующего дня—4 июля.

На самом деле все описанное Крейзером относится только к

3 июля, причем его свидетельства — совершеннейшая «липа». 4 июля 1 -я МСД уже не могла бросить на противника «около 200 танков», потому что к тому моменту от «москвичей» уже мало что осталось. Бой 12-го танкового полка в районе Крупки, описываемый Крейзером, который длился свыше 2 часов, и после которого все поле боя было усеяно обломками сгоревших «вражеских и наших машин», — это и есть упоминание о бое 3 июля, а не какой-то другой бой в районе Лошницы.

Крейзер сообщает, что 2 июля дивизия будто бы отражала первый приступ немцев на свои позиции, для чего «на прямую наводку» (а что, разве танки обычно ведут бой навесным огнем?) на шоссе был выдвинут батальон капитана С.И. Пронина. «Противник был вынужден приостановить продвижение» и готовился к новому натиску. Тонкая ложь: танкисты Неринга 2 июля никуда вообще не двигались — поди докажи, что не Крейзер их остановил. А утром 3 июля авиация противника «нанесла мощные бомбовые удары по нашей обороне». Затем в атаку пошли танки. Вот какбыло дело, если верить Якову Григорьевичу. Но мы ему не поверим, потому что у нас на руках есть свидетельства противоположной стороны — немецкой.

Все обстояло до смешного наоборот — с утра 3 июля по приказу командующего 20-й армией П.А. Курочкина 1 -я мотострелковая дивизия, при поддержке авиации перешла в наступление на предмостный плацдарм немцев: с фронта по автостраде на Борисов наносил удар 12-й танковый полк, усиленный тремя ротами Т-34 и ротой КВ, а с флангов — мотострелковые полки, тоже имевшие танки БТ-7.

Аккурат в этот самый момент в расположении 18-й танковой дивизии находился командующий 2-й танковой группой Гудери-ан — он только что провел совещание в Борисове с командирами 47-го танкового корпуса и уже отъехал, когда рация его командирского танка приняла сообщение о начавшейся атаке русских самолетов и танков на переправу через Березину у Борисова. Свидетельства «быстроходного Гейнца» о том, что здесь немцы «получили представление о мощи русских, вооруженных танками Т-34» встречаются у каждого российского историка, но при этом опускается главное в этих свидетельствах: «Атаки отбиты с большими потерями для русских».

Бой произошел не в районе Лошницы (как часто указывается в русскоязычных источниках), а в районе Немоница — Стайки, что на полпути между Борисовом и Лошницей. Сообщают о том, что с обеих сторон участвовало от 200 до 300 машин. Реальны ли эти цифры? Вполне.

Дивизия Крейзера, как известно, располагала 225 БТ-7М, плюс 40 Т-34 и КВ — уже 265.1-я мотострелковая наносила удар сжатым кулаком, посему все две сотни машин присутствовали в бою. Но и это еще не все. В бою участвовала группа Сусайкова. Крейзер справедливо утверждает, что самих курсантов было всего человек 500, а танков у них было немного. Танков действительно было немного (сколько точно — неизвестно), но тут вот что любопытно — среди них тоже были Т-34. Откуда они на вооружении борисовского автотракторного училища? А это не секрет: перед войной «тридцатьчетверки» поступили во все бронетанковые училища страны. Т-34 должен был заменить в войсках БТ и Т-28, поэтому в Москве логично рассудили, что новоиспеченные офицеры должны прибывать в линейные части, будучи уже подготовленными на «тридцатьчетверках». Вот потому-то во многих линейных частях к началу войны нового танка еще не было, тогда как в училищах он присутствовал.

Но и это еще не все. По приказу еще прежнего командзапа Павлова, Сусайков в конце июня собирал на левом берегу Березины все отступавшие из-под Минска части и всю возможную технику. Сколько собрал Иван Захарович танков (пехоты набралось порядка десяти тысяч человек), неизвестно, но сводной бро-негруппой он располагал, это факт. Так что 300 советских танков в районе Немоницы — цифра вполне реальная. Что же до 18-й ТД немцев, то даже с учетом понесенных с 22 июня потерь, ее численность вряд ли составляла менее 200 единиц.

Каким был исход боя? Вот этот момент и является самы м темным во всей истории — ватаку пошли, атаку отбили, а как все происходило в подробностях — темный лес, подернутый туманом.

«Танки и пехота 1-й мотострелковой потеснили противника к переправам, но ликвидировать прорыв не смогли»...