Читаем Большая кровь полностью

Чему учили пехоту накануне Первой мировой войны? Физическая подготовка, штыковой бой, огневая подготовка. Все.

Могу поделиться свидетельством собственной родни. Мой прадед угодил в так называемый «устрашающий батальон». Что это за российское ноу-хау? Это, я вам доложу, нечто. В такие подразделения отбирали очень сильных физически бойцов. Для чего? Предполагалось, что «устрашающие батальоны» будут действовать в первых рядах атакующих порядков пехотных дивизий и вступать в рукопашные схватки с противником в чистом поле (как видим, несмотря на то что японцы уже «намылили холку» России десять лет назад, в некоторых головах ума не прибавилось). Боец «устрашающего батальона» в штыковой атаке должен был не только заколоть супостата, но и — для устрашения! — поддеть тело убитого на штыке, поднять его вверх (!) — что подразумевало наличие немалой силы — и как сноп бросить себе за спину!

Вот такой дурью «развлекалось» российское командование накануне мировой бойни. Какой уж тут «позиционный тупик», какие стратегические бомбардировки или фланговый пулеметный огонь! Коли себе врага в охотку и кидай его за спину! Из той же оперы и формирование малопригодных в условиях позиционной войны казачьих частей.

«Устрашающие батальоны» очень скоро пришлось переформировывать в штурмовые группы («чистильщики окопов»), да и немецких гренадеров не так-то просто бросать за спину — сломанный прикладом в одной из рукопашных схваток нос моего предка — наглядное тому подтверждение.

Словом, не было тогда в России толковой доктрины ведения войны. Брусилову летом 1916 года свой метод «широкого взлома» пришлось изобретать на ровном месте, исходя из опыта союзников на Западном фронте. Никакого даже намека на теоретические разработки в николаевском царстве-государстве не существовало (забавно, что Дуглас Хейг, которого в русскоязычной литературе иначе как «тупоголовым мясником» не величают, стал одним из пионеров танковой и авиационной поддержки наступающей пехоты, а вот Брусилову — военному гению, по определению советских и российских историков — ничего подобного в голову не приходило.

Из дневника участника сражения под Ляояном дивизионного врача В.П. Кравкова:

«12 июля. В действиях и во взаимодействиях начальствующих лиц замечается растерянность, игра втемную Вообще господствует порядоч-ная-таки неразбериха и бестолковщина..

18 июля Царит полная неизвестность насчет творящегося теперь на театре войны; само даже корпусное начальство ничего не знает, что предстоит ему делать... Корпус Келлера представляет из себя винегрет из разных частей. 10-й корпус не менее нашего весьма раздроблен. Нет ли у Куропаткина в голове какой-нибудь хитрой диверсии? Не думает ли он швырянием нас по кусочкам в разные стороны занять внимание японцев, пока не подойдут 1,5 и 6-й корпуса?..

22 июля. Ничему нас не учит история; все ошибки прежних войн мы со стереотипной точностью повторяем и теперь... Немудрено, что нами командуют люди не на высоте ответственных задач — невежественные и безголовые — «пигмеи на высоких каблуках» (напомню — сражение еще не началось, а слог у г-на дивизионного врача все пышнее и пышнее. — С.З.). Хаос в командной части — невероятный... Удивляюсь я и тому, как тот же Куропаткин мог окружить себя такой плеядой бездарностей, неужели же все из угодливости желаниям высокопоставленных лиц⁹!..