Читаем Большая игра полностью

Схема Павла нисколько не убедила Наполеона. «Допуская, что объединенная армия встретилась в Астрабаде, – спрашивал он царя в письме, – как она попадет в Индию через бесплодную и почти дикую местность, что простирается на добрую тысячу миль?»[24] Павел возразил, что на самом деле эта область вовсе не бесплодная и не дикая, что «дорога открыта и просторна давно… почва не покрыта сыпучими песками; реки орошают ее почти на каждом шагу; в кормовых травах недостатка нет; рис произрастает в изобилии и составляет главную пищу жителей»[25]. Неизвестно, от кого царь получил столь красочное описание мрачного пути через пустыни и горы, которые предстояло преодолеть, чтобы достичь цели; не исключено, что он опирался на собственные измышления. Свое письмо Павел закончил таким призывом к человеку, которым восхищался: «Французская и русская армии стремятся к славе. Они смелы, терпеливы и неутомимы. Храбрость их солдат, упорство и мудрость командиров позволят им преодолеть все препятствия». Однако Наполеон, продолжая сомневаться, все же отклонил приглашение Павла присоединиться к этому рискованному предприятию. Тем не менее, как мы увидим далее, в его собственной голове начала складываться новая схема, отличавшаяся разве что некоторыми деталями. Разочарованный, но не отказавшийся от затеи Павел решил реализовать свой план самостоятельно.

* * *

Двадцать четвертого января 1801 года Павел велел атаману донских казаков выдвинуть крупные силы в пограничный город Оренбург для начала подготовки похода в Индию. Там собралось всего 22 000 человек, куда меньше первоначально одобренного советниками Павла количества войск, необходимого для такой операции. В сопровождении артиллерии они должны были проследовать через Хиву и Бухару в направлении Инда, на что, по расчетам Павла, требовалось три месяца. В Хиве им предстояло освободить русских пленников, которых держали там в рабстве, и то же самое проделать в Бухаре. Впрочем, главной задачей оставалось выдворение англичан из Индии и перевод страны и всей ее торговли под власть Санкт-Петербурга. «Англичане приготовляются сделать нападение флотом и войском на меня и на союзников моих… нужно их самих атаковать, и там, где удар им может быть чувствительнее и где меньше ожидают. Заведении их в Индии самое лучшее для сего», – наказывал Павел атаману казаков. Закончил он свой рескрипт такими словами: «Все богатство Индии будет нам за сию экспедицию наградою… Таковое предприятие увенчает вас всех славою, заслужит по мере заслуги мое особое благоволение, приобретет богатство и торговлю и поразит неприятеля в его сердце»[26].

Совершенно очевидно, что Павел и его советники ничего не знали о дорогах в Индию, о самой стране и о диспозиции англичан. Павел откровенно признавался – по крайней мере, в письменных инструкциях – руководителю экспедиции: «Карты мои идут только до Хивы и до Амурдарьи реки, а дальше ваше уже дело достать сведения до заведений аглинских и до народов индейских, им подвластных»[27]. Павел советовал атаману посылать «своих лазутчиков приготовить или осмотреть дороги», хотя непонятно, с чего он взял, что такие дороги в этом обширном, пустынном и по большей части необитаемом регионе вообще существуют. Наконец, в последнюю минуту он передал атаману казаков новую подробную карту Индии, которую смог раздобыть, и сопроводил подарок обещанием прислать подкрепление, как только в его распоряжении появятся нужные силы.

Из всего сказанного ясно, что ни о каком серьезном планировании или обдумывании этой безумной авантюры не было и речи. Столь же ясно – и об этом наверняка догадался Наполеон, – что Павел, всю жизнь страдавший маниакальным психозом, быстро терял рассудок. Но послушные долгу казаки, которые ранее шли на острие покорения русскими Сибири и которым вскоре предстояло сделать то же самое в Центральной Азии, не ставили под сомнение мудрость царя – или хотя бы его здравомыслие. Наскоро экипированные и плохо снабженные провиантом для такого важного предприятия в разгар зимы, они вышли из Оренбурга и отправились в далекую Хиву. Им предстояло пройти к югу почти 1000 миль. Переход стал тяжким испытанием даже для закаленных казаков. С немалым трудом они переправили артиллерию, 44 000 лошадей (у каждого по две – основная и запасная) и запас продовольствия на несколько недель через замерзшую Волгу[28] и вступили в заснеженную киргизскую степь. Об этом походе известно очень мало, сами англичане узнали о нем лишь много лет спустя; за месяц казаки прошли около 400 миль и достигли северного побережья Аральского моря.