Читаем Больные души полностью

«При слове “операция” больные сразу думают о крови, гное и грязи. Словно бы пациентов привезли на мусорную свалку. По мнению же врачей, свежепролитая кровь подобна теплому душистому меду, а кожа в испарине – мягкому шелку. Мусор здесь лишь одно – боль. И все, что предпринимают врачи, направлено на ее изничтожение. Операция – капитальный ремонт человеческого тела. Прошедший операцию больной – что вычищенная дочиста комната. Во время операции опытные доктора воспринимают лежащий под белым полотном прямоугольный предмет не как человека, а как требующий обработки набор деталей. И это ни в коем случае не презрение к жизни! Это обретаемая со временем способность равнодушно воспринимать стоны, кровь и проявления болезни. Только в таком настроении врачи способны как можно более оперативно препарировать многоуважаемое больное тело, давая тому добраться на ту сторону, где его ожидает возрождение»…

Дух снова подал голос. Он приказал мне бежать.

С момента перехода в стационарное отделение я оставил любые мысли о побеге.

– Я пытался. Из больницы не убежишь, – заметил я.

– Ты просто не тем путем бежал. И не только ты пытаешься бежать. Многие это пробуют. Не сбежишь – тебе точно крышка. – Голос звучал непреклонно.

– Но у меня же есть диагноз.

– Диагноз – прелюдия к смерти. Ты раньше не мог убежать как раз потому, что у тебя не было диагноза!

– Но как же я удеру?

– В любой системе есть бреши. Больница – система. В ней точно есть прорехи.

– И почему это я должен тебя слушаться?

– Потому что только я могу помочь тебе избавиться от боли. – Дух был совершенно безапелляционен. Самоуверенности у него было поболее, чем у врачей. – Ты слишком долго задержался в больнице. Растерял весь потенциал самоспасения. Тебя нельзя оставлять без поддержки.

Мне предстоял выбор: Дух или врачи. Выбор невозможный. Все они заявляли, что хотели избавить меня от страданий. Возникало стойкое ощущение, что в этом деле они готовы были побороться за меня друг с другом. Даже если бы я умер, их жизням ничто не угрожало. Плоть моя служила им театром боевых действий.

Человек я был по характеру пассивный, в действиях нерешительный, но по итогу заключил, что надо было покориться наставлениям Духа. В них чувствовалась мощная воля. Я уже был под его контролем. Вероятно, Духу для того, чтобы ворочаться у меня в брюхе, все-таки требовалась моя жалкая душонка. Да и сам я пошел на попятную: страстное желание прооперироваться сменилось паникой перед операцией. Я испытывал противоречивые чувства и к больнице, и к наводнявшим ее целителям.

Вот я и бежал. Это получилось благодаря чрезмерной расхлябанности медперсонала. Они понадеялись, что больной, доставленный к операционной, уже никуда не денется. Но никто не хотел умирать, поэтому бегством спасались пациент за пациентом. Эта лавина стремящихся покинуть больницу была оборотной стороной наплыва больных стариков, желающих прорваться в учреждение. Последствия такого обратного движения предсказать было сложно. Большинство пациентов, скорее всего, делали это не по собственной доброй воле, а потому что их науськали на это неожиданно взявшиеся из ниоткуда духи. В том, что такое вообще могло происходить, ощущалась халатность врачей. Как вообще мой Дух умудрился спрятаться от разнообразных высокоточных медицинских приборов? Возможно, он обладал специфическими свойствами, позволявшими ему укрываться от докторов. И не получается ли, что именно по этой причине так неспешно производилось диагностирование болезни? Я все еще пребывал в замешательстве по поводу наличия Духа во мне.

Дух умудрился продемонстрировать незаурядные таланты в здании, доверху напичканном устройствами видеонаблюдения. Подобно умному навигатору, он избирал для нас оптимальный маршрут отступления. Он с поразительной точностью ориентировался на местности, решительно уберегая меня от столкновений с преследующими врачами и медработниками. Мы продвигались в глубь здания.

Перейти на страницу:

Все книги серии Больничная трилогия

Больные души
Больные души

Новая веха в антиутопии.Соедините Лю Цысиня, Филипа К. Дика, Франца Кафку, буддизм с ИИ и получите Хань Суна – китайского Виктора Пелевина.Шестикратный лауреат китайской премии «Млечный Путь» и неоднократный обладатель премии «Туманность», Хань Сун наравне с Лю Цысинем считается лидером и грандмастером китайской фантастики.Когда чиновник Ян Вэй отправляется в город К в деловую поездку, он хочет всего того, что ждут от обычной командировки: отвлечься от повседневной рутины, получить командировочные, остановиться в хорошем отеле – разумеется, без излишеств, но со всеми удобствами и без суеты.Но именно здесь и начинаются проблемы. Бесплатная бутылочка минералки из мини-бара отеля приводит к внезапной боли в животе, а затем к потере сознания. Лишь через три дня Ян Вэй приходит в себя, чтобы обнаружить, что его без объяснения причин госпитализировали в местную больницу для обследования. Но дни сменяются днями, а несчастный чиновник не получает ни диагноза, ни даты выписки… только старательный путеводитель по лабиринту медицинской системы, по которой он теперь циркулирует.Вооружившись лишь собственным здравым смыслом, Ян Вэй отправляется в путешествие по внутренним закоулкам больницы в поисках истины и здравого смысла. Которых тут, судя по всему, лишены не только пациенты, но и медперсонал.Будоражащее воображение повествование о загадочной болезни одного человека и его путешествии по антиутопической больничной системе.«Как врачи могут лечить других, если они не всегда могут вылечить себя? И как рассказать о нашей боли другим людям, если те могут ощутить только собственную боль?» – Кирилл Батыгин, телеграм-канал «Музыка перевода»«Та научная фантастика, которую пишу я, двухмерна, но Хань Сун пишет трехмерную научную фантастику. Если рассматривать китайскую НФ как пирамиду, то двухмерная НФ будет основанием, а трехмерная, которую пишет Хань Сун, – вершиной». – Лю Цысинь«Главный китайский писатель-фантаст». – Los Angeles Times«Читателей ждет мрачное, трудное путешествие через кроличью нору». – Publishers Weekly«Поклонникам Харуки Мураками и Лю Цысиня понравится изобретательный стиль письма автора и масштаб повествования». – Booklist«Безумный и единственный в своем роде… Сравнение с Кафкой недостаточно, чтобы описать этот хитроумный роман-лабиринт. Ничто из прочитанного мною не отражает так остро (и пронзительно) неослабевающую институциональную жестокость нашего современного мира». – Джуно Диас«Тьма, заключенная в романе, выражает разочарование автора в попытках человечества излечиться. Совершенно безудержное повествование близко научной фантастики, но в итоге описывает духовную пропасть, таящуюся в реальности сегодняшнего Китая… И всего остального мира». – Янь Лянькэ«Автор выделяется среди китайских писателей-фантастов. Его буйное воображение сочетается с серьезной историей, рассказом о темноте и извращенности человеческого бытия. Этот роман – шедевр и должен стать вехой на пути современной научной фантастики». – Ха Цзинь«В эпоху, когда бушуют эпидемии, этот роман представил нам будущее в стиле Кафки, где отношения между болезнью, пациентами и технологическим медперсоналом обретают новый уровень сложности и мрачной зачарованности». – Чэнь Цюфань

Хань Сун

Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Фантастика
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже