Читаем Больные души полностью

– Сейчас возрождают вымерших животных, в том числе мамонтов, птиц додо и речных дельфинов. Новый фактор роста экономики. Больница этим заметно пополняет финансы. Нельзя же, чтобы клетки простаивали пустыми. Надо из них соорудить целый зоопарк и собирать с пациентов деньги за билеты. Плюс зверушки еще могут быть резервным источником продовольствия. Вот так больница и собирается жить дальше. – Байдай говорила с очевидным знанием подоплеки. Было ощущение, что только в этот миг она наконец-то определилась на мой счет. Впрочем, ничего из ряда вон выходящего в том, что она рассказывала, не было.

Девушка также добавила, что врачи особенно рьяно ищут специфические гены, ответственные за психическую деятельность, в первую очередь – религиозную веру. Этим должны были стать так называемые «гены прозрения». Для простоты их иногда грубовато называли «генами перевоплощения в Будду». Медфармпанки верили, что существовала определенная наследственная изменчивость, напрямую связанная с преодолением собственного «я». Чтобы отыскать ее, нужно было составить общий список проявлений мозговых генов. А это было весьма проблематично. Мало того что надо было запротоколировать назначение десяти миллиардов с лишним нейронов, которые входят в мозг. Надо еще было не забыть про то, чем занимается квадриллион с чем-то нервных окончаний. Задачка куда более сложная, чем генное секвенирование. Пока что квантовой неврологии с ней справиться не удавалось. Прорывов не наблюдалось, вот и приходилось довольствоваться результатами изучения генома. Этим, кстати, объяснялось расширение генетического секвенирования до таких масштабов. Как только с квантами что-то срослось бы, больница приобрела бы больше оснований для существования и тогда действительно стала бы «местом, где творят чудеса».

– В общем, все трудятся вовсе не для того, чтобы нас вылечить. Заниматься только здоровьем пациентов – беспросветная тьма, это же очевидно. Многим врачам не нравится с нами возиться, – заключила Байдай.

– Вроде бы в любом деле главное – чтобы тебе платили деньги, чтобы ты делал что-то полезное и чтобы тебе было интересно этим заниматься. – Я припомнил материалы, которые мне удалось полистать.

– Вопрос в духовном удовлетворении. Больница совершенно разумно делает упор именно на нем, уговаривая наших «ангелов в белых одеждах» работать не покладая рук ради «великого дела». И доктора не в обиде, они действуют в собственных интересах: получают доступ к передовым технологиям, узнают сокровенные тайны жизни. Однако в политическом отношении врачи маргинальны. Так больница преуспела в том, чтобы заменить собою государство. – И девушка развязно зашагала вперед большими шагами, словно бы все окружавшее нас должно было когда-нибудь стать ее вотчиной.

– Если врачи бессмертны, то, получается, они бессмертны в первую очередь духом? – поинтересовался я. Байдай не ответила.

Рядом с дата-центром по секвенированию размещался кабинет эпигеномического анализа, при котором имелась отдельная кладовка. Здесь хранились разнообразные человеческие клетки, в том числе иммунные и дермальные, которые применялись для восполнения недостатка иммунитета, лечения ран и борьбы со старением. Все это активно использовалось в управлении человеческими эмбрионами. В этом месте росло множество культурных растений, которые сложились в целый папоротниковый лесок. Никаких питательных веществ, кроме азота из воздуха, рощице не требовалось.

Среди чащи обнаруживались аппараты, которыми штамповали печенки, почки, сердца и прочее. Дребезжащие 3D-принтеры безостановочно выплевывали из себя искусственные органы. С пылу с жару, налетай и разбирай!

Чуть дальше размещалась база снабжения, где находилось множество, на первый взгляд, чистеньких загончиков с постоянным температурным режимом. Загончиков, похоже, было столько, что в комнату они не влезали и частично громоздились у дерева посреди коридора, охватывая все пространство от корней до самой кроны. В загончиках неустанно шумели и метались мыши, крысы, кролики и прочие грызуны, у которых что-то проделали с генами или которым вживили человеческие гены. На каждый загончик был налеплен ярлык с ценами. Рабочие спешно оформляли заказы, отбирали зверьков, рассовывали их по упаковочным ящикам и отправляли клиентам по всей больнице для исследований и выявления различных заболеваний.

Перейти на страницу:

Все книги серии Больничная трилогия

Больные души
Больные души

Новая веха в антиутопии.Соедините Лю Цысиня, Филипа К. Дика, Франца Кафку, буддизм с ИИ и получите Хань Суна – китайского Виктора Пелевина.Шестикратный лауреат китайской премии «Млечный Путь» и неоднократный обладатель премии «Туманность», Хань Сун наравне с Лю Цысинем считается лидером и грандмастером китайской фантастики.Когда чиновник Ян Вэй отправляется в город К в деловую поездку, он хочет всего того, что ждут от обычной командировки: отвлечься от повседневной рутины, получить командировочные, остановиться в хорошем отеле – разумеется, без излишеств, но со всеми удобствами и без суеты.Но именно здесь и начинаются проблемы. Бесплатная бутылочка минералки из мини-бара отеля приводит к внезапной боли в животе, а затем к потере сознания. Лишь через три дня Ян Вэй приходит в себя, чтобы обнаружить, что его без объяснения причин госпитализировали в местную больницу для обследования. Но дни сменяются днями, а несчастный чиновник не получает ни диагноза, ни даты выписки… только старательный путеводитель по лабиринту медицинской системы, по которой он теперь циркулирует.Вооружившись лишь собственным здравым смыслом, Ян Вэй отправляется в путешествие по внутренним закоулкам больницы в поисках истины и здравого смысла. Которых тут, судя по всему, лишены не только пациенты, но и медперсонал.Будоражащее воображение повествование о загадочной болезни одного человека и его путешествии по антиутопической больничной системе.«Как врачи могут лечить других, если они не всегда могут вылечить себя? И как рассказать о нашей боли другим людям, если те могут ощутить только собственную боль?» – Кирилл Батыгин, телеграм-канал «Музыка перевода»«Та научная фантастика, которую пишу я, двухмерна, но Хань Сун пишет трехмерную научную фантастику. Если рассматривать китайскую НФ как пирамиду, то двухмерная НФ будет основанием, а трехмерная, которую пишет Хань Сун, – вершиной». – Лю Цысинь«Главный китайский писатель-фантаст». – Los Angeles Times«Читателей ждет мрачное, трудное путешествие через кроличью нору». – Publishers Weekly«Поклонникам Харуки Мураками и Лю Цысиня понравится изобретательный стиль письма автора и масштаб повествования». – Booklist«Безумный и единственный в своем роде… Сравнение с Кафкой недостаточно, чтобы описать этот хитроумный роман-лабиринт. Ничто из прочитанного мною не отражает так остро (и пронзительно) неослабевающую институциональную жестокость нашего современного мира». – Джуно Диас«Тьма, заключенная в романе, выражает разочарование автора в попытках человечества излечиться. Совершенно безудержное повествование близко научной фантастики, но в итоге описывает духовную пропасть, таящуюся в реальности сегодняшнего Китая… И всего остального мира». – Янь Лянькэ«Автор выделяется среди китайских писателей-фантастов. Его буйное воображение сочетается с серьезной историей, рассказом о темноте и извращенности человеческого бытия. Этот роман – шедевр и должен стать вехой на пути современной научной фантастики». – Ха Цзинь«В эпоху, когда бушуют эпидемии, этот роман представил нам будущее в стиле Кафки, где отношения между болезнью, пациентами и технологическим медперсоналом обретают новый уровень сложности и мрачной зачарованности». – Чэнь Цюфань

Хань Сун

Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Фантастика
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже