— Нам позвонил парень, который сказал, что Джерриксон — его тетка и она потерялась.

— Бессердечный тип этот племянник, правда? — вставил Натмен.

— Вы должны хорошо понимать, — сказал Морисетти, — Там в городе орудует маньяк-убийца…

— Видите ли, я не вправе вмешиваться в ваши дела, ибо вы свободные люди, — закончил за него Рицци, сказав то, что давно вертелось у него на языке. — Но неужели же никому из вас не пришло в голову подождать на улице вместе с ней, пока за ней не приедет ее племянник? Он приехал и подумал, что она отменила свой визит из-за плохой погоды, а потом все-таки решил проверить, все ли с ней в порядке.

— Вы хотите сказать, что ее не было там, возле театра вообще? — спросил Натмен, вспомнив о книге псалмов, которую принес священник.

— Мы же ее не провожали, — резко ответил Морисетти. — Одна девушка из «Бизнес-Сервис» сказала нам, где живет Вильма Джерриксон.

Рив с треском откупорила банку пива. Все вздрогнули. Она, не смущаясь устремленных на нее взглядов, присосалась к банке.

— Бабуля запрещала провожать ее, — сказал Майк. — Боже правый, джентльмены, это же был час пик, и она стояла прямо на углу!

— Это правда? — спросил Рицци.

— Подождите… позвольте мне спросить вас всех, — вмешался Морисетти, — Вы вообще когда-нибудь выходите на улицу?

Когда он говорил это, то смотрел на Тремалиса, Эйвена и Рив — ходячих. Они были преступниками, потому что не имели явных физических уродств.

— Может, стоит выйти посмотреть, не разъезжает ли она вдоль Стейт-стрит? — это сказал Зуд, который вообще говорил очень редко и очень тихо. — Может, она решила сделать какие-нибудь покупки к Рождеству, потеряла счет времени и…

— Одна из причин, которая привела нас сюда, — сказал Рицци, не слушая Зуда, — это выяснить ее приметы, во что она могла быть одета и тому подобное…

Пока продолжался этот разговор, двери распахнулись и внутрь ввалился Шефнер Блекстоун, имевший в Лупе довольно дурную репутацию. Он что-то бубнил про себя. Сквозняк зашуршал страницами газет, лежавших на столе.

— Я ее видел, видел ее! — Он говорил про Мими-Крикунью, знакомую алкоголичку, но копы подумали, что речь идет о Вильме Джерриксон.

— Где и когда это было? — спросил Рицци.

— Ну, в общем, там, — Шефнер немного растерялся, потому что никак не ожидал увидеть здесь полицейских.

— Когда это было, ты, грязная пташка? — теряя терпение, повторил Рицци.

Шефнер, польщенный всеобщим вниманием, осклабился, продемонстрировав беззубые десны:

— Дайте-ка подумать, это было примерно с полчаса после жопы и за четверть часа до яиц! — и он разразился хриплым смехом. — И Мими была уже пьяная в хлам.

— Твое счастье, что у нас теперь нет времени, ублюдок! — гаркнул на него Рицци.

Морисетти фиксировал описание одежды старухи, и оба полицейских вышли вслед за Шефнером, который со всех ног улепетывал от них.

— Как вы думаете, что нам теперь делать? — спросила Рив после того, как они ушли.

— Я думаю, что они правы, — сказал Американская Мечта.

— В чем правы? — отозвался Слэппи Вадер Паттен, тоже инвалид.

Мечта выждал паузу, чтобы оглядеть всех присутствующих.

— В том, что Болеутолитель хватает инвалидов поодиночке. Нам нельзя больше гулять поодиночке.

— Аминь, — шепнул кто-то. Может быть, это был Тремалис.

* * *

Десятью минутами позже три пары здоровых ног шагали по улице. Тремалис предложил Рив свою руку, чтобы помочь пройти через лужу, и к его радости, девушка взяла его за руку.

— Что ты думаешь об этом, Вик? — спросил Американская Мечта.

— Я… я ведь ее совсем не знал.

Господи, неужели в присутствии Рив он не мог сказать ничего лучшего?

— Вот что, Эйв, — Рив показала рукой вперед. Автовокзал сверкал красными и синими неоновыми огнями. — Что, если она замерзла и поехала погреться на вокзал?

Спустя полчаса Тремалис обнаружил кресло Вильмы Джерриксон в мужском туалете. Еще через некоторое время Рицци и Морисетти покачают головами, когда им сообщат, что из примерно дюжины людей, со времени исчезновения старушки дожидавшихся автобусов, ни один не заметил, кто заехал в этом кресле сюда или кто его завез.

И только на следующее утро уборщики мусора, поднимая баки на заднем дворе здания вокзала, обнаружили обгоревший кусок ноги женщины, которую все называли Бабулей.

ЧАСТЬ II

Вне себя, охвачен страхом

Поздняя зима 1988 — Ранняя весна 1989

Глава 25