Хейд погрузил пальцы правой руки в волосы старика до первых суставов. Винс Дженсен застонал: «аааааххххххх». Хейд посмотрел на свое тело. Во сне он был подростком, потому что вокруг его члена и яичек уже вились курчавые волосы. На нем была надета майка с надписью золотым и коричневым «Иисус Христос — Суперзвезда», времен семидесятых. И больше ничего. Майка пахла марихуаной. Во сне ему почти всегда чудились разные запахи, поэтому в реальной жизни ароматы улицы или спальни часто вызывали у него ощущение уже пережитого.

Его левая рука тоже мягко легла на волосы Винса Дженсена, и пальцы начали массировать кожу на его голове. Сейчас Отец начнет делать движения, поворачиваясь в кресле так, чтобы прикоснуться к Сыну…! Ему не нравилось ходить по комнате полуголым. Но… раз он так хотел…

Пронесшаяся наяву электричка внесла еще один звук в его подсознание.

Стук вагонов складывался в фразу:

Вот мое тело, передаю его тебе…

Втирать, втирать… АААААааааааххххххх, сынок…Скрип, скрип по большой старой голове, взгляд на сильные ноги старика… брюки поднялись выше линии носков. Коричневые брюки, белые носки. Скрип, скрип, аааааахххххх, еще, сынок, еще, еще…Большие пальцы вылезли из дырок в носках. Длинные желтые ногти загибались.

Отец часто называл его «ди-пи», как и мать раньше. Это расшифровывалось «тупоголовый поляк». Толстуха Джейн, официантка из «Трайангл-Грилл» называла «ди-пи» всех, кто мало давал на чай. Она почему-то считала всех поляков недотепами и жмотами.

Пока Хейд скреб его голову, Отец смотрел на журналы. Он всегда давал за это мальчику блестящий четвертак.

Он скреб череп Отца яростно и неистово, как будто стирал белье на жесткой доске. Именно так нравилось Отцу. Отец издал еще одно, последнее аааахх, и тут Хейд почувствовал, как его рука погружается внутрь после звука, напоминающего треск разбиваемого яйца. Хейд почувствовал что-то мягкое и влажное.

Когда он поднес к лицу правую руку со скрюченными пальцами, она была мокрой.

На голове Отца теперь оказались видны глубокие борозды. О Боже, мальчик доскреб до мозга Отца! Рот его раскрылся в изумлении, когда он увидел серую мякоть на пальцах, с нее сочилась жидкость, похожая на сперму, которую он иногда извергал ночами. Мозги Отца растекались по руке, словно что-то запретное, словно полуголого подростка застигли в момент, когда он залез рукой в банку со сладостями. Левая рука оставалась погруженной в череп его дяди, его Отца.

Хейд вздрогнул, проснулся и увидел, что падает мягкий снег.

Глава 16