Читаем Болеутолитель. Темное полностью

Хорошо, что мисс Уолфорд не догадалась, о чем именно он думал. Барби высадил ее у старого обшарпанного дома на Университетской улице, и повел машину обратно в город.

Полдень был близко, он сидел у стола, нетерпеливо перебирая газетные вырезки в ожидании времени, когда можно будет снова позвонить в «Тройан Армз».

Однако жгучее желание вновь увидеть Эйприл Белл улетучилось, как только он взялся за телефонную трубку. Барби упрямо отказывался верить, что она представляла большую опасность, чем любая другая привлекательная девушка с рыжими волосами, но не мог совладать с обуревавшей его паникой. Внезапно он положил трубку телефона на место.

Лучше подождать, надо взять себя в руки. Может быть, разумнее вообще не звонить и явиться без предупреждения. Ему хотелось понаблюдать за ее лицом, когда он упомянет о булавке из белого нефрита.

Хотя настало время обеда, чувства голода не было. Сделав остановку у аптеки, он выпил содовой воды, затем в баре-автомате проглотил порцию виски. Это несколько подняло его дух, и Барби отправился в адвокатскую контору Вальравена, надеясь на некоторое время уйти от мучительной неопределенности, а потом отыскать новый подход к тревожной загадке Эйприл Белл.

Политик встретил его ласково, угостил еще одной порцией, после чего стал рассказывать грязные истории о своих политических соперниках. Тем не менее, радужное настроение полковника улетучилось, как только Барби упомянул об акциях канализационной компании. Он внезапно вспомнил о важной встрече, и репортер вернулся к себе на работу.

Он пытался что-то делать, но не мог выкинуть из головы мысль о ящике Сэма Квейна и связанной с ним опасности, не в силах был забыть свой навязчивый сон, в котором слепая Ровена Мондрик ковыляла вслед за ним, сжимая в руке свой серебряный ножик. Барби не переставал гадать, что же она хотела сказать Сэму Квейну. А с пустой страницы, заправленной в машинку, насмешливо глядели на него зеленые глаза волчицы.

Внезапно Барби решил, что увиливать дальше бесполезно. Торопливо отложив газетную подшивку, он стряхнул с себя необъяснимый ужас, который испытывал перед Эйприл Белл, но почувствовал, как в нем поднимаются новые опасения: вдруг он опоздал?

Было уже почти два часа. Барби знал, что если девушка действительно была репортером «Колл», ей следовало выйти из дома несколько часов назад. Он помчался вниз к машине, заехал домой, чтобы взять булавку из белого нефрита и быстро выехал с Главной северной улицы на «Тройан Армз».

Его не удивило, что на стоянке перед отелем стоял большой синий «седан» Престона Троя, поскольку у одного из самых респектабельных пресс-секретарей Троя была квартира на верхнем этаже.

Барби не остановился в вестибюле — он не хотел, чтобы Эйприл Белл узнала о его приходе и начала сочинять новые сказки о тете Агате. Он предполагал вложить в ее руку маленькую нефритовую волчицу и посмотреть, какое выражение появится в ее зеленоватых глазах. Не дожидаясь лифта, он поднялся на третий этаж пешком.

Не удивила его и коренастая фигура Троя, вразвалку шествующая впереди по коридору — «Пресс-секретарь, — подумал он, — наверное, переехал на другой этаж». Он принялся рассматривать номера — вот 2А и 2В, значит, следующий — 2С.

Тут у Барби перехватило дыхание.

Ибо Трой остановился впереди него перед дверью под номером 2С. Барби с изумлением смотрел, как приземистый человечек в отутюженном двубортном костюме с кричащим красным галстуком без всякого звонка или стука открыл дверь собственным ключом. Послышался глубокий низкий голос Эйприл Белл с запоминающейся бархатной хрипотцой, и дверь закрылась.

Барби поплелся обратно к лифту и с силой нажал нижнюю кнопку. Он чувствовал себя так, как будто получил удар в живот. Следовало помнить, что он не имеет никаких прав на рыжеволосую красавицу. Эйприл говорила, что у нее есть друзья помимо тети Агаты. Совершенно очевидно, что она не могла бы жить в таком отеле на свой заработок репортера.

И все-таки ему было худо.

Теперь оставалось только вернуться в шумное городское помещение. Больше не хотелось думать об Эйприл Белл, и Барби решил спасаться от жестоких мыслей, выползающих из глубин его мозга, испытанными средствами — напряженным трудом и неразбавленным виски.

Он опять достал вальравенскую подшивку и стал работать над статьей о тяжком детстве «первого гражданина Кларендона», онемев перед лицом отвратительных фактов, которые нужно было опустить. Он не нашел в себе силы описать митинг возмущенных граждан и представить его как зловещее сборище приверженцев неразборчивых интересов — так, как по словам Грэди, хотел этого Трой.

Он боялся возвращаться домой. Барби старался не думать, чем это вызвано, и бесцельно слонялся по отделу новостей, пока не отправили в печать третий выпуск, а затем пропустил несколько рюмок кое с кем из ребят в баре напротив.