Это было два года назад, в мой первый вечер в «Останемся мужчинами вместе».

С той поры почти каждую встречу Большой Боб заставлял меня рыдать.

Я никогда не возвращался к доктору. Я никогда не жевал корень валерианы.

Это была свобода. Потеря всякой надежды была свободой. Если я ничего не говорил, люди в группе подозревали худшее. Они ещё больше рыдали. Я рыдал больше. Взгляни на звёзды, и ты ушёл.

Идя домой после группы поддержки, я чувствовал себя более живым, чем когда-либо. Я не был болен раком и не был хозяином кровяных паразитов; я был маленьким средоточием тепла, вокруг которого клубилась жизнь в этом мире.

И я спал. Младенцы не спят так хорошо.

Каждый вечер я умирал, и каждый вечер я рождался.

Воскресал.

До вечера; два успешных года до сегодняшнего вечера, потому что я не могу плакать, когда эта женщина смотрит на меня. Потому что я не могу дойти до последней черты, я не могу быть спасён. Рот набили обоями, я слишком много кусал себя изнутри. Я не спал четыре дня.

Когда она смотрит, я лжец. Она — фальшивка. Она — лживая тварь. По вечерам, когда мы представлялись друг другу: я Боб, я Пол, я Терри, я Дейвид.

Я никогда не давал своего настоящего имени.

— Это рак, верно? — спросила она.

— Ну, здрасте, я Марла Сингер.

Никто не сказал Марле, какой тип рака. Мы все баюкали своего внутреннего ребёнка.

Тот человек всё ещё плачет, повиснув у неё на шее. Марла ещё раз затягивается.

Я наблюдаю за ней из-за трясущихся титек Боба.

Для Марлы я фальшивка. Со второй ночи после того, как я увидел её, я перестал спать. Я по-прежнему был первой фальшивкой, даже если все эти люди притворялись — с их болячками, кашлями и опухолями, даже Большой Боб, громадная туша. Здоровенный чизбургер.

Видели бы вы его уложенные волосы.

Марла курит и выкатывает глаза.

В этот момент ложь Марлы отражает мою ложь, и всё, что я вижу — ложь. Ложь посреди всей этой их правды. Все обнимаются и рискуют поделиться своим худшим страхом, тем, что их смерть на пороге, и что ствол пистолета упирается в заднюю стенку их глоток. А Марла курит и выкатывает свои глазищи, и я, я погребён под вздыхающим и всхлипывающим ковром, и все неожиданности, которые могут произойти, включая внезапную смерть и умирающих людей, прямо здесь, с пластиковыми цветами, по видео — это незначительные мелочи.

— Боб, — говорю я, — ты раздавишь меня.

Я стараюсь шептать, но не могу.

— Боб.

Я стараюсь понизить голос и позвать: — Боб, мне надо отойти.

Над раковиной в ванной висит зеркало. Если так будет продолжаться и дальше, я увижу Марлу Сингер в «Выше и дальше», группе для страдающих от паразитической дисфункции мозга. Марла будет там. Конечно же, Марла там будет. Всё, что мне надо, так это сесть рядом с нею. И после вступления и направленной медитации, после семи дверей дворца, белого исцеляющего света и шара, после того, как мы откроем наши чакры, когда настанет время обняться, я схвачу маленькую сучку.

Её руки прижаты к бокам, и мои сжатые губы разомкнутся над её ухом, я скажу, Марла, ты фальшивка, убирайся прочь.

Это единственная настоящая вещь в моей жизни, а ты разрушаешь её.

Ты — гастролёрша.

В следующий раз, когда мы встретимся, я скажу, Марла, я не могу спать, когда вижу тебя. Мне это необходимо. Пшла вон.

Глава 3

Ты просыпаешься в Эйр Харбор Интернейшнл.

Каждый взлёт и посадку, когда самолёт сильнее обычного наклоняется, я молюсь о катастрофе. Этот миг излечивает мою бессонницу и нарколепсию, и мы все можем беспомощно умереть; нас забили в папиросу фюзеляжа — табак из человечины.

Вот как я встретил Тайлера Дердена.

Ты просыпаешься в О'Хейр.

Ты просыпаешься в Ла Гардиа.

Ты просыпаешься в Логане.

Тайлер работал киномехаником — работа с частичной занятостью. По своей природе Тайлер мог работать только ночью. И если киномеханик брал больничный, профсоюз вызывал Тайлера.

Некоторые люди живут ночью. Некоторые живут днём. Я могу работать только днём.

Ты просыпаешься в Дуллсе.

Сумма страховки утраивается, если ты умираешь в ходе служебной поездки. Я молился о помпаже двигателя. Я молился о пеликанах, засасываемых в турбины, о не завинченных болтах и о наледи на крыльях. Каждый раз при взлёте, как только самолёт отрывался от взлётной полосы и поднимал закрылки, когда сиденья пассажиров переводились в вертикальное положение, а столики складывались, и наши личные вещи лежали в верхнем отделении, когда приближался конец взлётной полосы, встречающий всех нас с потушенными сигаретами, каждый раз я молился о катастрофе.

Ты просыпаешься в Лав Филд.

В будке киномеханика Тайлер осуществлял переключение, если кинотеатр был достаточно стар для этого. С переключением у вас в будке стоят два проектора, а работает только один.

Я знаю это, потому что Тайлер знает это.