— Не проси меня больше слушать подобные признания. Я не знаю, что с ними делать. И не помню, когда в последний раз слышал такие слова. И слышал ли их вообще!

— Они пугают тебя, я знаю.

На горле Джереми снова дернулся кадык.

— Я готов сделать для тебя, Люси, все, что угодно. Я дам тебе все, что ты пожелаешь. Позволь мне заботиться о тебе, позволь делать подарки. Но не вызывай меня больше на подобные разговоры! Я не выношу их.

— А вот я отношусь к ним иначе. Для меня очень важны твои признания в любви. Они необходимы мне как воздух. Я не требую их от тебя. Но мне хочется, чтобы ты слушал их от меня, верил мне и не боялся, когда я их произношу.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Люси казалось, что прошла целая вечность. Она не отводила взгляда от мужа.

Люси решила ни за что не отступать и добиться своего. Она крепко вцепилась в плечи Джереми, и тот знал, что сопротивляться бесполезно.

Наконец Джереми судорожно вздохнул и с покорным видом опустил плечи. Его сильные руки обхватили Люси за талию. Он вовремя сделал это. Колени Люси подкашивались, она боялась упасть.

Губы Джереми разомкнулись, и он произнес то, от чего бешено забилось сердце Люси:

— Повтори мне свое признание.

— Я люблю тебя, Джереми.

Червь сомнения все еще точил его душу. Джереми на мгновение охватило желание оттолкнуть Люси, но он подавил его. Люси говорила спокойно и просто, без тени фальши или пафоса. Джереми казалось, что она как будто вкладывала в его руку маленького хрупкого птенца и просила беречь его. Джереми хотел отказаться от этого дара. Он боялся, что птенец в его руках погибнет. Ведь Джереми может так крепко сжать его в своей ладони, что тот задохнется.

Но тут Люси нежно улыбнулась, на ее щеках появились милые ямочки, и Джереми понял, что ни за что на свете не оттолкнет жену. Ни ее саму, ни ее любовь. Джереми докажет и ей, и себе, что он сильный человек. Он станет таким, каким его считала Люси.

Он прижал Люси к своей груди. Ему хотелось услышать стук ее сердца, но Джереми что-то мешало. Колье! Оно до сих пор находилось во внутреннем кармане его сюртука. Джереми достал ювелирное украшение, и его рубины засияли в свете, падавшем от огня камина.

— Я знаю, что тебе не нужно это колье, — сказал Джереми.

— Ты абсолютно прав.

— Но я хочу, чтобы ты приняла мой подарок. Можно я надену его на тебя?

Люси согласно кивнула и подняла волосы. Джереми надел ей на шею колье и застегнул его сзади.

— Ну, как выглядят на мне рубины? — спросила Люси, ощупывая их.

— Они неистово ревнуют.

Люси засмеялась. Ее смех был для Джереми самой прекрасной музыкой на свете.

— Я не знала, что драгоценные камни могут ревновать.

— Конечно, могут! Они завидуют твоей красоте и злятся на меня зато, что я надел их на тебя. Ты затмеваешь их, рубины выглядят на твоей шее как унылые бесцветные камушки.

Люси снова засмеялась:

— Джереми, прошу тебя, перестань^! Я думала, что джентльмены покупают своим леди драгоценные камни как раз для того, чтобы избавить себя от необходимости осыпать их комплиментами.

— Да плевал я на комплименты! Ты прекрасна, Люси! Никакие драгоценные камни не сравнятся с тобой в красоте и блеске!

«Никакие подарки, никакие слова не смогут передать, как сильно я люблю тебя», — мысленно добавил он, но не произнес вслух эту фразу. Джереми решил доказать это не на словах, а на деле. Сегодня ночью, завтра, послезавтра… Он будет доказывать это каждый день.

На губах Люси заиграла озорная улыбка, ее зеленые глаза смеялись.

— По-моему, ты собираешься поцеловать меня, я права?

Джереми приблизил свои губы к ее губам.

— Как ты догадалась? Я буду целовать тебя долго, медленно, страстно. Всю ночь, все завтрашнее утро, весь завтрашний день, а потом все остальные дни, которые отпустит нам Бог.

Джереми обхватил ладонями лицо Люси.

— Я буду осыпать поцелуями твои губы, щеки, мочки ушей, шею… — шептал он, обжигая нежную кожу Люси горячим дыханием.

Ее бросило в сладкую дрожь.

— Я буду осыпать тебя поцелуями с головы до пальчиков ног, — продолжал он. — А потом, наоборот, от пальчиков ног до макушки. Я зацелую тебя, и ты будешь выкрикивать мое имя…

Он быстро встал и подхватил Люси на руки.

— Если тебе, моя жена, моя душа, моя любовь, есть что сказать мне, говори сейчас. Иначе будет поздно. — Он поднес ее к горящему камину и уложил на ворох меха и одеял. — Потому что я на долгое время запечатаю твой рот поцелуем. А потом, полагаю, ты забудешь, что хотела сказать.

Люси обвила его шею руками.

— У меня остался только один вопрос к тебе, — прошептала она.

— Какой?

Люси прильнула к его уху.

— Когда же наконец ты меня поцелуешь?

Глава 28

Через несколько часов начался рассвет. День обещал быть погожим и ясным. Люси, опершись на локоть, привстала и убрала прядку волос со лба мужа. Джереми лежал, рассеянно глядя в потолок.

— О чем ты думаешь? — спросила она, положив подбородок ему на грудь.

Он нежно обнял ее.

— О том, что, пожалуй, мог бы навсегда остаться здесь с тобой.

Люси, улыбнувшись, поцеловала его в ключицу.