— А куда же ты запропастилась после того, как по твоей вине коровы зашли на овсяное поле? Разве ты не избегала Генри, когда потеряла его печатку?

— Это разные вещи! Тогда я была совсем еще девчонкой. Но теперь я выросла. Я больше не ребенок!

— Тем не менее ты все еще пытаешься спрятаться, Люси. Ты прячешься за шелками, драгоценностями, дамскими седлами и дерзкими поступками. И все это потому, что ты боишься. Ты боишься оставить нелепые игры и просто признаться Тоби в своих чувствах.

— Я собиралась это сделать в ту ночь, когда пришла в твою спальню. Но ты не пустил меня к нему!

— Ты вовсе не собиралась признаваться ему в своих чувствах, — возразил Джереми. — Ты хотела заманить Тоби в ловушку и заставить его жениться на тебе.

Люси открыла рот, но так ничего и не произнесла. Джереми шагнул к ней. Ему удалось отвлечь ее, но теперь он должен был идти до конца. Люси назвала его жестоким? Ну что же, сейчас он покажет ей, что такое жестокая правда!

— Я скажу, почему ты до сих пор не призналась ему в любви! Потому что в глубине души ты знаешь, что он не ответит тебе взаимностью! Он не любит тебя. И если бы дело у вас дошло до откровенного разговора, Тоби сказал бы тебе об этом. Пока ты играешь в свои игры и плетешь интриги, ты еще можешь обманывать себя, воображая, что он питает к тебе нежные чувства. Но ты избегаешь прямого разговора с ним, потому что боишься услышать правду!

— Нет! — вскипела Люси. — Ты ошибаешься. Я ничего не боюсь. Я люблю Тоби. Если ты сейчас же не прекратишь возводить на меня напраслину, я тебя ударю!

Джереми надвинулся на нее, прижав ее спиной к стволу дерева.

— Ну что же, бей! Но это не докажет твою правоту! — Он вдруг понизил голос так, словно собирался открыть ей ужасную тайну. — Сейчас я скажу тебе самое главное. Ты не любишь Тоби и боишься признаться себе в этом. Это еще одна правда, в глаза которой ты избегаешь смотреть.

Люси открыла было рот, собираясь возразить ему, но Джереми не дал ей вымолвить ни слова.

— О да, конечно, ты хочешь его, как девочка хочет конфетку или новую игрушку. Но ты же сама сказала, что ты уже не ребенок, Люси. Ты выросла.

Она смотрела на него, широко раскрыв глаза, не смея пошевелиться. В воздухе стоял сладкий аромат спелых груш. Джереми приблизил свое лицо к лицу Люси. Их губы почти соприкасались. Лицо Люси пылало. Она закрыла глаза и разомкнула губы. Джереми хорошо понимал, чего она ждет от него.

— Если бы ты действительно любила Тоби, — прошептал он, — ты не стояла бы здесь под деревом, мечтая о том, что другой мужчина поцелует тебя.

Люси мгновенно открыла глаза, но не оттолкнула Джереми.

— Я прав, Люси, — продолжал он хрипловатым шепотом. — И ты знаешь это.

Она положила руку в перчатке ему на грудь, и Джереми решил, что сейчас она оттолкнет его. Но этого не произошло. Джереми тянуло к ней как магнитом. Все в ней манило его — ее роскошные каштановые волосы, в которых играли солнечные блики, ее высоко вздымавшаяся от волнения грудь, ее алые, зовущие, приоткрытые губы.

Джереми чувствовал жар ее руки даже через одежду. Ей следовало оттолкнуть его, но вместо этого она схватила Джереми за отворот сюртука и потянула к себе.

Глава 7

Люси хотела, чтобы он набросился на нее, чтобы он овладел ею…

Пусть Джереми был не прав, пусть весь мир вокруг был не прав… И она сама вовсе не походила на ангела или идеал женщины. Но сейчас Люси страстно хотелось быть богиней. Хоть чьей-нибудь богиней.

А этот мужчина с восхищением смотрел на нее. Он обожал ее, он пожирал ее глазами, хотя в его словах было больше насмешки, чем поклонения. Дотронувшись до него. Люси почувствовала, что он дрожит. Это она повергла его в трепет! От сознания этого Люси бросило в жар.

Ей хотелось, чтобы ее осыпали поцелуями. Чтобы ее хотели. Она ждала, когда наконец с этих мужских губ прекратят срываться обидные слова и они припадут к ее губам.

Она притянула Джереми к себе и увидела, как его голубые глаза стали быстро темнеть от страсти. Густые черные ресницы Джереми затрепетали. Исходивший от него смешанный запах сосновой хвои, чистой кожи и мускуса обволакивал Люси.

Джереми медленно наклонил голову, и их лбы соприкоснулись. Их учащенное неровное дыхание смешивалось. Наконец губы Джереми преодолели оставшееся расстояние и припали к губам Люси.

Люси закрыла глаза. Окружающий мир перестал для нее существовать. Все мысли и воспоминания испарились, она не желала больше ни о чем думать. Девушка растворялась в новых острых ощущениях, наслаждаясь нежностью теплых губ Джереми.

Но тут до ее слуха донесся шорох опавших листьев и треск сухих веточек под чьими-то осторожными шагами. Эти звуки разрушили очарование момента. Люси глубоко вздохнула, возвращаясь к действительности.

Джереми, прервав поцелуй, застыл. Он все еще не размыкал объятий, прижавшись губами к виску Люси.

— Должно быть, они где-то здесь, — раздался знакомый мужской голос. — А вот и лошадь Джема!

Это был Тоби.

— Может быть, нам не следовало идти за ними, — послышался голос Софии. — Влюбленным подчас нужно остаться наедине.

Тоби издал смешок.

— Только не этим!