Читаем Боги и не боги полностью

Я осторожно потопала ботинком по кочке, проверяя, удобно ли ноге, и медленно двинулась вдоль вешек, с завязанными на них ярко-голубыми платками.

– Что это за штуки? – спросила я, попривыкнув немного к передвижению методом «перепрыгни с кочки на кочку, аки лягушка».

Спасибо Шаггорату за эльфийские ноги и эльфийское же равновесие, и все равно приходилось постоянно цепляться за траву на кочках. В итоге я, конечно же, изрезала об нее все пальцы за первую же четверть часа. Понимаю же, что тело – не физическое, а все равно больно.

– О! Вешки! Тут надо благодарить шаманов орочьих. Они здесь бывают частенько, вот и расщедрились, помогли тем, кто идет мимо.

– Шаманы? – изумилась я, примериваясь, как бы не промахнуться мимо следующего клочка тверди. – А что они тут делают?

– Ну, как же! Сила шаманов от того, что они ходят по границе иных миров. Человеческая конституция и разум не выдержит, а орки могут.

– Да? Не знала. А я тогда тут чего делаю вообще?

– Под ноги смотри! – нагло ушел от ответа призрак, преспокойно плывущий по воздуху над топью.

– Смотрю…

Иллюстрация не заставила себя долго ждать. Мы прошли, по словам провожаемого, больше половины пути, когда неожиданно нам навстречу проплыли, взявшись будто из ниоткуда, три лодки-плоскодонки.

– Тощая… – позвал из третьего утлого суденышка знакомый голос. – Это ты?

Я обернулась, встав поудобнее, и помахала рукой. Старая деревянная лодчонка с желтым фонарем на носу медленно и печально скользила над трясиной. Пожилой орк стоял на корме и ловко управлялся с единственным веслом, беззвучно погружая его в стоячую черную воду.

– Привет, Шаман!

– Тощая… – покачал он головой, прекращая грести. – Как же так?..

Лицо его было строгим и печальным, как на парадных портретах.

– Что там прямо по курсу? – спросила я, махнув рукой в ту сторону, откуда они приплыли. – Упырей не видно?

– Нет, – покачал он головой, – кто тебя убил?

– Убил? Да нет! Я просто вот этого парня провожаю.

Ксерт тактично молчал, явно пытаясь сделаться невидимым. Разве что ножкой не шаркал. У Шамана отпала челюсть.

– Ты что тут живая бродишь?! – завопил он, размахивая откуда-то взявшимся половником. – Ты совсем долбанулась?!

Невидимое течение медленно проносило суденышко мимо кочки, на которой я балансировала сейчас.

– У нас сделка, – пожала я плечами.

– Без фонаря! Без зелий! Без наставника! Тело твое где?!

– За Хребтом.

Шаман закрыл лицо руками и что-то глухо прорычал. Мне уже приходилось оборачиваться, чтобы говорить с ним.

– Как твой демон вообще отпустил тебя сюда?!

Лодочку постепенно уносило вдаль.

– Ладно. Ладно, Тощая, вот, лови! Полезут твари, сыпь позади себя! Поняла?! И беги со всех ног! Вернешься – сразу ко мне!

Он ловко швырнул мне какой-то перевязанный витой зеленой нитью кожаный мешочек, который я едва поймала.

– Спасибо!

– Только попробуй мне умри! – кричал мне вслед орк, потрясая кулаками. – Только попробуй!!! Я тебя…

Мне было любопытно, на что хватило его фантазии, но было уже поздно. Рев и проклятия унес ветер.

– У тебя забавные знакомые, – подал, наконец, голос призрак, поглядывая на меня искоса, пока я прятала неожиданный подарок.

– У меня вся жизнь – забавная. Идем дальше?

Мы осторожно двинулись к следующей вешке, но, похоже, мне попался очень любознательный попутчик.

– А что там этот орк говорил о каком-то демоне? – осторожно полюбопытствовал Ксерт, видимо этот момент слегка напрягал перемещающуюся по краю Мертвого мира душу.

Я в это время судорожно цеплялась окровавленными от порезов пальцами за очередной пучок осоки, пытаясь не рухнуть в отвратительно пахнущую трясину. Вы никогда не замечали закономерности – чем крепче нужно держаться, тем сильнее чешется нос – нет?

– Демон, – кивнула я, вернув себе равновесие, – мой друг. И он очень хочет, чтобы я вернулась живой.

– Друг?..

– Что-то вроде того.

– Демоны едят души, – вкрадчиво проговорил Ксерт, приблизив ко мне полупрозрачное лицо, – ты, наверное, не в курсе, да?

– Не-е-ет, – я оступилась и едва не полетела в черную жижу, – я для него, как бутылка коллекционного вина. Держит в подвале и протирает от пыли. Что? Это его же слова, между прочим.

Призрак издал глухой звук, словно прочищал горло, и на какое-то время замолчал, похоже переосмысливая картину мира. Вешек, тем временем, становилось все меньше.

– Слушай, а почему люди представляют загробный мир… так? Разве они не должны придумывать что-то… более утешительное? Смерть ведь и сама по себе – штука неприятная, зачем потом еще и все это?

Он пожал плечами.

– Никогда не задавался этим вопросом. Наверное, от страха? Или это некая концепция очищения от всего плохого, что сделал в жизни?

– Да? Похоже, твоя жизнь была не слишком праведной.

Он коротко хохотнул.

– Моя жизнь была отличной. Я ни в чем себе не отказывал, знаешь ли. Власть, знания, золото, – он помолчал немного, – красивые женщины. Вроде тебя. Может, поэтому путь закончился так…