Читаем Богдан Хмельницкий полностью

прямо в глаза козакам; им надобно было плыть против воды, а враги их плыли вниз по

течению за ветром. Таким образом план Ждановича не удался от своеволия его

подчиненных. Русские выиграли только то, что имущества их не достались грабителям.

Киевский пожар и трилисское кровопролитие увеличили ожесточение русского

народа. Русские, скрываясь по лесам, наскакивали исподтишка на врагов и отомщали

на пленниках кровь своих братьев и пепел их жилищ; они преследовали с особенным

ожесточением немцев, потому что немцы выказали себя свирепыми при взятии Трилис.

Приводя пленников в уединенные ущелья, они сажали их за стол, потчевали медом и

вином, вели приятельские разговоры, потом, поругавшись вдоволь, сажали на кол,

сдирали кожи и прокалывали рожнами *). Летучие козацкие отряды беспрестанно

нападали со

*) Staroz. Pols, I. Wojna z koz. i tat., 327.

455

всех сторон на литовское войско, отнимали возы, уводили пленников на муки.

Радзивилл послал к Потоцкому предложение соединиться вместе поскорее ‘).

-Хмельницкий тотчас узнал об этом. Его положение было не превосходное. Власть

его колебалась; полковники действовали от него отдельно; войска у гетмана было мало;

на татар не было надежды: крымские отряды, которые пришли на помощь, занимались

только грабежем самих союзников 2). Хмельницкий боялся не только врагов, но

собственных подчиненных, из которых многие не хотели ему повиноваться,

действовали храбро, но своевольно, и потому ничего не успевали. Он счел за лучшее

предупредить соединение войск и послал к Потоцкому депутацию. Он просил Киселя

быть за него ходатаем и написал к коронному гетману письмо следующего содержания:

«Видит Бог, что мы не хотели нового кровопролития и довольствовались милостями

его величества, но ссора возобновилась с обеих сторон. Какая сторона виновнее—пусть

Бог рассудит. Пам трудно было наклонять под меч голову: пришлось защищаться. Мы

не поднимали рук на его величество; под Верестечком войско наше не испытало его

милосердия: мы уступили своему государю и пошли домой, желая мира. Но ваша

милость нападаете на нас со своим войском: это уже ведет не к миру, а к большему

кровопролитию. Все это начинается не от нас: Бог в том свидетель. Не раз уже ваша

милость воевали с нами и оттого происходил невознаградимый вред для обеих сторон.

И теперь, если ваша милость не будете иметь к нам сострадания, каждый из нас, при

своем убожестве, готов положить голову: и пташка охраняет свое гнездо. Притом же,

кроме Бога, никто вперед не может знать кому выпадет на войне счастливый жребий.

Просим вашу милость: как первенствующий пан в государстве, содействуйте вашим

мудрым советом к прекращению кровопролития, и походатайствуйте перед его

величеством за нас, чтобы король оставил нам вольности наши п оказал отеческое

милосердие над своими подданными! Пусть расцветет в нашем королевстве мир и

обоюдные силы обратятся на службу его величества! Извольте уведомить нас: чего от

нас требует король, а с войском на нас не наступайте. В универсале, присланном в

Белую-Церковь, вы сами изволили выразиться, что более не желаете кровопролития. И

мы не подвигаемся с нашим войском, и будем ожидать милостивого решения вашего:

надеемся получить его в понедельникъ» 3).

‘) Ibid., 341.

2)

Ibid., 296.

3)

Jak. Michal. Ks. Pani., 646.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Переговоры.—Махо'вский у Хмельницкого.—Коммнссары в Белой-Церкви.—

Раздоры в народе.—Переговоры на Острой-Могиле.—Стычки под Белою-Церковью.—

Хмельницкий в польском лагере.—Попытка отравить Хмельницкого.—Белоцерковский

трактат.— Смерть Потоцкого.—Состояние умов.

Не понравился Потоцкому неустрашимый тон письма Хмельницкого. Он видел

впереди себя новые победы. По русский народ в самом несчастий был страшен и

грозен своим ожесточением. Потоцкий мог бояться, что несогласия козацкия улягутся,

гетман снова станет на челе народного восстания, всеобщего в полном смысле, когда

самые женщины выходили на неприятеля и, наконец, может явиться козакам помощь от

турок или москвитян; сверх того, в войске появилась повальная смертная болезнь.

Коронный гетман соглашался на выгодный мир, но прежде хотел показать еще более

свою силу и торжество.

Письмо Хмельницкого доставлено было 24-го августа (3-го сентября н. ст.).

Посланных Козаков провели чрез весь лагерь, чтоб они видели польское войско. Они

пришли в ставку Киселя.

«Пан краковский, — сказал воевода,— не хочет с вами вести переговоров; я насилу

упросил его позволить вам явиться к нему. Но скажу вам заранее, что вы получите

пощаду не иначе, как так: перебейте татар, которые находятся у вас, перевяжите мурз,

выдайте Хмельницкого и совершенно предайтесь на волю его величества и Речи-

Посполитой» 1).

Па другой день их позвали к Потоцкому. Когда они шли, все войско уже садилось на

коней и готовилось выступать; военная музыка разливалась веселым и торжественным

отголоском. Козаки почтительно поклонились.

«Пане краковский,—сказали они,—вы имеете власть над войском и в сенате,

прекратите кровопролитие и доставьте войску запорожскому прежнюю милость

короля, которою мы пользовались по Зборовскому договору» 3).