Читаем Бог войны полностью

Руки и тело каждого лучника следовали ритму команд. Ричард в полушаге позади него повторял действия Блэкстоуна секунда в секунду. Элфред выкрикнул быстрые команды еще полдюжины раз, и тела на пути латников валились одно за другим.

А затем они снова устремились на штурм. Выхватив свой длинный нож, Элфред полоснул противника, перебираясь через рвы и баррикады. Арбалетчик, прицелившись, выпустил болт, вонзившийся в пикейщика обок Элфреда. Блэкстоун натянул лук, но стрела брата вылетела первой, и итальянский защитник города упал с торчащим из горла древком. Томас почти достиг баррикад. По узким улочкам потянуло дымом: солдаты, сражаясь в тесных проходах, по пути поджигали тесно сгрудившиеся дома. А потом началась рукопашная. Блэкстоун запаниковал, забыв даже, что при нем есть меч, и ударил французского защитника в глаз острым роговым навершием лука. Вонзил его, потом еще раз, пока тот отчаянно хватался руками за древко, вопя от боли, но Томас что-то орал. Голос в его голове эхом откликался на их боевой клич: «Святой Георгий! Святой Георгий за короля Эдуарда! СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ!» Сила, ревом рвущаяся из его легких, обрушивала панику Блэкстоуна на извивающегося противника. Волна тел понесла его вперед. Брата рядом больше не было. Обернувшись, он увидел, как Ричард натягивает лук и пускает стрелу, убив француза, размахивающего алебардой, а потом бой и напор наступающих скрыли его из виду.

Мимолетный удар вскользь задел Блэкстоуна сбоку по голове. Ощутив вкус крови, он запнулся, увидел француза, заносящего меч из верхней стойки, готовясь разрубить лучника от ключицы до бедра. Окровавленный меч со свистом промелькнул у него перед лицом. Кто-то позади него вонзил клинок французу под мышку, пробив кольчугу и сердце. Английский латник с безвольно болтающейся у бока раненной шуйцей продолжал размахивать мечом, крепко сжимая его в деснице. Блэкстоун поглядел в забрало спасителя, ничего не разглядел, но все равно рассмеялся. Рассмеялся от ярости, рассмеялся, потому что еще жив. И от приумноженного страха.

– Сражайся! – рявкнул латник, отворачиваясь, рубя налево и направо, покинув только что спасенного лучника.

Переулки буквально бурлили, латники смешались с пикейщиками. Французы бились с отчаянной доблестью; не отступил ни один. Блэкстоун перебрался через очередную баррикаду. Французские бойцы по-прежнему рубили нападающих. Элфред был уже в тридцати шагах впереди; Скиннера, Педло, Ричарда Уэта, Генри Торполая и остальных защитники отрезали, загнав их в переулки, и теперь одни удерживали позиции там. Ножны Блэкстоуна запутались в плетне укреплений, и он с разбегу плюхнулся во весь рост как раз в тот миг, когда полоска стали просверкнула у него перед носом. Он забыл совет сэра Гилберта, и это спасло его. У ног французского латника лежало с полдюжины трупов. Забрало его шлема было опущено, доспехи измазаны английской и валлийской кровью. Люди все гибли от его ритмичных дугообразных ударов в удушающе тесном ближнем бою. Он разил, не зная устали, размахивая своим боевым мечом с беспощадной действенностью. На его забрызганном сюрко красовался медведь в профиль на лазурном поле с геральдическими лилиями в каждом углу. Будучи рыцарем высокого ранга, он не мог сдаться никому менее знатному. А еще все ведали, что лучники не проявляют милосердия в бою и не ждут его ни от кого. Восстановив равновесие, Блэкстоун переступил через изувеченные трупы, поднял лук и натянул тетиву. Ему требовалась свободная линия выстрела лишь на секунду – краткое мгновение, когда атакующие либо рухнут у ног рыцаря, либо проскочат мимо него, чтобы сразиться с другими. Бронебойный наконечник прошьет латы. И каким бы отважным ни было его сердце, этого удара издали оно не переживет.

Пикейщик позади Блэкстоуна охнул от удара арбалетного болта, раздробившего ему лицо. Клокочущий пузырями ужас забрызгал шею Томаса кровью, а тело повалилось на него, сбив с ног. Стрела безвредно впилась в стену дымящегося дома; пламя уже начало лизать дранку его стен. Снова встав в позицию для стрельбы, Блэкстоун увидел, что французский рыцарь сдал позиции под натиском английских пехотинцев, теперь рубившихся секирами, ножами и палицами, отобранными у полегших французов. Припертый к стене, он уже не мог отступить, и англичане мало-помалу пересиливали его, как собаки, терзающие оленя. Ножи и мечи кололи и рубили наотмашь; пики кололи, пока ноги его не подкосились. Он рухнул на колени, и тогда его зарубили насмерть. Все разыгралось за считаные секунды. Выплюнув кровь изо рта, Томас почувствовал необъяснимое отчаяние из-за гибели доблестного рыцаря.

– Ричард! – надрывно крикнул Блэкстоун, чтобы быть услышанным в грохоте битвы, хоть и понимал, что брат ни за что не расслышит его крика, и уповая, что другие могут знать, куда занесло его сражение.