Читаем Бог войны полностью

– Пикейщики! – гаркнул Мёлон. И на месте арбалетов зубчатая, как пила, стена вдруг ощетинилась пиками. Они вовсе не собирались терять время на перезарядку оружия. Наемники спотыкались, оступались и падали из-за камней и веток, разбросанных повсюду строителями стены по приказу Томаса и замедлявших продвижение атакующих. С ушибами и переломами неупорядоченная орда поднималась на ноги и продолжала наступление, но упавшие теряли разгон. Блэкстоун высматривал Сакета. Ни один не выглядел кровожаднее другого. Кто же из них главарь наемников?

– Гино! Который? – обернувшись, крикнул он.

Сделав шаг вперед, Гино принялся отчаянно вглядываться в атакующих, находящихся всего в тридцати шагах. Сакет находился в гуще группы людей, бежавших со щитами, полуприкрывавшими их тела и лица.

– Отрок! – крикнул Гино, указывая мечом.

Томасу показалось, что он ослышался. Его глаза перебегали от одного оскаленного лица к другому, пока не остановились на одном из них – чисто выбритом парне, с виду не старше большинства отроков из родной деревни Блэкстоуна, но возвышавшемся над остальными на целую голову и плечи. Кожаный шлем со стальным ободом увенчан развевающимися светлыми волосами, над краем щита сверкали голубые глаза. На миг Томаса охватили сомнения. Разве это Железный Кулак? Крупный отрок бежал мощно и упруго следом за первым рядом атакующих, приподняв меч в облаченном в рукавицу кулаке. Не издавая ни звука. Не изрыгая проклятий. Он не нуждался в боевом кличе, чтобы заставить себя ринуться на острия пик. И вдруг Блэкстоун постиг. Люди перед этим мальчишкой должны проломить стену. Они погибнут, если придется, хоть все до единого, только бы пробить для Сакета брешь. Томас увидел, каким накалом горят эти голубые глаза. Прикованные к нему неотрывно. Его мишень – Блэкстоун.

Наемники врезались в стену. Пики кололи, проливая кровь, но наемников было слишком много, чтобы обороняющиеся могли их остановить; некоторые карабкались через стену сухой кладки, срывая верхние камни и неистово бросаясь на людей, почти не искушенных в рукопашной. Раздался лязг стали и тошнотворный глухой звук клинков, разрубающих тела, как мясницкий топор на колоде, исторгая мучительные вопли раненых. Перенн и Талпен сражались бок о бок, шквалом ругани умножая мощь ударов их копья и меча, а Мёлон и Гайар образовали стену щитов, чтобы закрыть брешь.

Гино увидел группку людей, пробивающихся к Томасу, а где-то за их щитами – Сакета, пригнувшего голову и своим напором поддерживавшего штурм, как бык, топчущий всех на своем пути. Гино понял, что вовремя к англичанину не поспеть, а Блэкстоуна, изворачивающегося туда-сюда, разя мечом и убивая ближайших атакующих, мало-помалу отрезают. Гасконец выкрикнул предостережение Мёлону, рявкнув дважды или трижды, чтобы быть услышанным поверх криков и грохота. Наконец Мёлон, полуобернувшись, увидел, что происходит. Совместным напором стены щитов полдюжины человек, к которым присоединили свои усилия Перенн и Талпен, они оттолкнули нападающих, вынудив наемников карабкаться через стену обратно, чтобы обороняющиеся не настигли их. Вокруг было не меньше двадцати убитых и еще с десяток раненых. Бросок Мёлона переломил ход штурма. Воцарилась странная тишина. Воздух не раздирали ни крики ярости, ни вопли боли, только непрекращающийся лязг и звон меча о металл щита.

Мёлон и Гайар остановили штурм, но, повернувшись, стена щитов открыла Сакету коридор, позволив ему шагнуть вперед вместе с бойцами, чтобы ринуться на Томаса. Он обрушился на англичанина, как стенобитный таран, заставив откачнуться на пятках. Блэкстоун использовал силу нападения, позволив толчку развернуть его, прежде чем Сакет сделал выпад, устремив меч поверх своего щита. Его мощь и сила были несомненны, но Томас все равно не мог поверить, что этот юнец возглавляет шайку душегубов. Это сомнение не помешало ему с маху полоснуть по открытой шее отрока, – но там, где этот атакующий бык был всего секунду назад, оказалась пустота, и Волчий меч рассек лишь воздух.

Ни у одного из бойцов не было и мгновения, чтобы восстановить равновесие или занять стойку, каждый отреагировал инстинктивно, и оба столкнулись снова. Сакет толкнул щит Блэкстоуна своим, одновременно ударив его по шлему основанием меча, двинув рукояткой с такой силой, что Томасу показалось, будто его огрели булавой. Сакет, с пяти лет ходивший в ученичестве у забойщика скота, купался в крови с младых ногтей. Жестокая гибель животных была для него повседневной рутиной. Сакета натаскивали забивать скот точно так же, как Блэкстоуна учили носить и обтесывать строительный камень. Удар молота, способный оглоушить корову до бесчувствия, прекратив ее панику, вызванную вонью других забитых животных, стал для него пробой сил, возраставших день ото дня, пока не разнесся слух, что он может свалить животное голыми руками, прежде чем пустить в ход нож. Несмотря на кроткий облик, отрок был прирожденным и взлелеянным убийцей.