Читаем Бог с синими глазами полностью

– Стоп. – Я схватила Таньского за плечо и развернула ее лицом к себе. – С этого момента подробнее, пожалуйста. Ты же мне рассказывала, что убийца Сабины Лемонт покончил с собой в тюрьме? При чем тут Хали?

– Смерть Хали была инсценирована, все это его отец устроил, чтобы вытащить сына. Сам Хали тогда вообще был не в себе, ему была абсолютно безразлична собственная судьба.

– Ну еще бы, после такой дикости – зарезать женщину, любившую его! – Меня аж передернуло. – Не знаю, Таньский, он, конечно, безумно красивый мужик, твой Хали, но как ты можешь, зная, на что он способен…

– Не говори так! – вскочила с лежака подруга и, воинственно сжав кулаки, топнула ногой. – Ты же его совсем не знаешь! Он никого не убивал! Он вообще не помнит, что произошло той ночью, его явно чем-то опоили! Но он никого не убивал!

– Так не помнит или не убивал?

– Хали не способен поднять руку на женщину, он и мысли не допускает, что женщину можно ударить, а уж чтобы убить! – запальчиво кричала Таньский. Глаза ее горели, волосы растрепались, окровавленная повязка добавляла воинственности этой валькирии.

Я улыбнулась и покачала головой. Все понятно. Добро пожаловать в наш элитный дамский клуб под названием «За мово мужика порву на фиг!».

– Что тут смешного? – еще больше рассвирепела Таньский.

– Успокойся, я не смеюсь, я на твоей стороне.

– Правда?

– Таньский, ты что, забыла, что Майорова тоже обвиняли черт знает в чем? Все на него ополчились тогда – и пресса, и телевидение, и люди. Но я-то знала, что он не способен на подобные гадости. Знала, потому что чувствовала его, он был и остается частью меня. Так что успокойся, я все понимаю. Если ты веришь своему Хали, значит, ему верю и я.

– Господи, – устало плюхнулась опять на лежак подруга, – как же все-таки здорово, что у меня есть ты!

– Ну еще бы, – обняла я ее за плечо, – такое счастье редко кому улыбается. Так, значит, отец Хали вытащил сына из тюрьмы, и что дальше?

– А дальше – достал ему новые документы, по которым его зовут Саид Рамзи, и устроил на работу сюда.

– Кстати, а кто его отец?

– Мустафа Салим, владелец сети отелей «EASTERN PARADISE».

– Ничего себе! – присвистнула я. – Так ты у нас теперь возлюбленная наследного принца? Ух ты, прямо «1001 ночь» получается! Интересно, а почему папаша сына аниматором работать пристроил, да еще и в чужой отель? Взял бы тогда в один из своих под крылышко.

– Глупости не говори. Для всех сын Мустафы Салима умер до тех пор, пока не найдут настоящего убийцу, которого, кстати, ищет только сам Мустафа. Вернее, его люди. А ты предлагаешь выставить Хали напоказ в одном из отцовских отелей, где его знают почти все!

– Нет, гораздо умнее выставить его напоказ в этом отеле! – разозлилась я. – Интересные хованки получаются – каждый вечер в нашем цирке! Спрятал сыночка, ничего не скажешь!

– Я и сама спрашивала Хали, почему его сунули именно сюда. А он лишь смеялся и говорил: «Чтобы я мог встретить здесь тебя, глупая…» – И Таньский уткнула лицо в колени.

– Ладно, что теперь гадать – почему да зачем, – бодро заявила я, стараясь отвлечь подругу, – сейчас нам важно узнать другое – причину ареста твоего аниматора. Утром пойдем с тобой в участок наводить справки.

– Я бы на них порчу с преогромным удовольствием навела. Если бы умела, – мрачно процедила Таньский.

– Нет, обойдемся справками. – Я поднялась с лежака. – А сейчас пойдем-ка в номер расчищать кровати от стекла. Надо успеть отдохнуть перед визитом в полицию, чтобы выглядеть попрезентабельней. А то, если заявимся такими чумазыми замарашками, с нами и говорить никто не захочет.

Заразившись моей деловитостью, Таньский вытерла слезы и тоже поднялась с лежака. Мы не спеша пошли к отелю, который за это время все же смог выпроводить вон неразбериху и уложить спать постояльцев.

Где-то минут 20 у нас ушло на то, чтобы полностью очистить постели от стекла. К сожалению, веников и прочей уборочной амуниции в номерах не было, поскольку поддержанием порядка ежедневно занимались работники отеля. Поэтому стекло, лежавшее на полу, мы убрать не смогли, и приходилось хрустеть по нему, отчего наши шлепки довольно быстро пришли в негодность. Но пока держались.

Все системы жизнеобеспечения в нашем отеле, к счастью, работали исправно, все было – и свет, и вода. Сначала Таньский, а потом и я с наслаждением приняли душ, смывая с себя паутину боли и страха. Только сейчас я заметила, что все это время разгуливала по отелю в пижаме. Правда, она состояла из шортиков и майки, так что с первого взгляда я не очень шокировала окружающих. Если не приглядываться к рисунку. Пижама эта была Лешкиным подарком, а приобрел он сей комплектик в магазинчике, специализирующемся на эротическом белье. Вот и догадайтесь, что за рисунок был на моей пижамке! Так, теперь понятно, что нездоровое любопытство, заплясавшее в глазах того юного менеджера, было вызвано не только происходящим в офисе.

Моя аптечка, вызвавшая в свое время немало хихиков Таньского, сейчас оказалась как нельзя кстати.