Читаем Бог мелких пакостей полностью

– Подожди. Послушай же. – Она догнала меня на ступеньках. – Арсеньев хотел убить нас, не ее. Для этого и нанял киллера. Киллер уже сидел в засаде, скажем, на крыше дома, а тут я пожелала, чтобы хозяева магазин сгинули. Помнишь, именно так я сказала?

Я не ответила.

– Статуэтка перетранспортировала мои мысли киллеру, он принял сигнал и выстрелил не в нас, а в Ларису.

– Умно! – фыркнула я. – Но если бы он хотел выстрелить в нас, он бы находился на той стороне улицы, где находится «Бон вояж». Ты понимаешь, Алина, пуля летит по прямой линии и не может сделать дугу, чтобы с крыши угодить на первый этаж того же самого дома.

– Киллер мог находиться и не на крыше, а прямо на улице. Тогда ему было бы все равно куда стрелять: в окна «Пилигрима» или в окна «Бон вояжа».

– Алина, не морочь мне голову. Но, если хочешь знать мое мнение, лучше думай, что это проделки африканца, а не наемного убийцы. Тогда пуля взялась неизвестно откуда, а потом неизвестно как угодила в Ларисину голову. Мне так спокойнее. Твое умственное помешательство я как-нибудь переживу, а вот поисками киллера пусть займется Воронков.

– А что Воронков? Он даже не сказал, чтобы мы не путались у него под ногами, – обиженно буркнула Алина.

– Еще скажет. Будь уверена. Обещал же он вечером зайти, вот и предупредит.

Но в тот день Воронков так и не осчастливил нас своим приходом. Я думаю, он рассчитывал на наше благоразумие. По его мнению, мы женщины серьезные, деловые, много раз попадали в переделки, из которых должны были извлечь определенный жизненный опыт. К тому же с его подачи нас отвезли в лабораторию, которая, кстати сказать, находится в одном здании с моргом. Одну половину здания занимает морг, другую – лаборатория. Догадываюсь, поездка была своего рода устрашающим фактором, не зря же нас завели в здание с другого конца и провели в лабораторию через морг, да еще мимо столов с лежащими на них трупами? Мол, смотрите, что бывает с непослушными девочками, у которых слишком длинные, любопытные носы.

Остаток дня Алина простояла у окна, наблюдая за противоположной стороной улицы. Там было тихо: «Бон вояж» опечатали, рабочих отпустили. Пешеходы торопились по своим делам и в окна туристического магазина не заглядывали.

– Почему так немноголюдно? Ни зевак, ни ажиотажа, – удивилась Алина. – Это ведь событие! Девушку подстрелили!

– А тебе нужна толпа перед входом?

– А что? Тоже неплохо. Своего рода реклама.

У меня отвисла челюсть и брови взмыли вверх. Так, с открытым ртом и волной складочек на лбу, я повернулась лицом к Алине.

– Какая реклама? Кому реклама?

– Нам реклама, «Пилигриму», – спокойно ответила Алина. – Ты только представь. Даем мы рекламу в газете, улицу указываем. Но ведь не все запоминают названия улицы. А тут такой ориентир – в доме напротив девушку застрелили. Сразу всем становится понятно, где расположено туристическое агентство.

– Алина, ты точно умом тронулась. Как ты можешь? Человека убили ни за что ни про что, а ты сожалеешь о том, что мало любопытных сбежалось на труп посмотреть?

– Я об интересах нашего агентства пекусь, а ты к словам придираешься! – обиделась Алина. – И каждый раз меня дурой называешь.

– Ты сама себя так назвала, я не говорила. Но даже если бы я тебя так назвала, была бы права, потому в последнее время ты сплошную чушь городишь. У меня складывается такое впечатление, что у тебя мозги поплыли.

– А ты такая умная, что вообще ничего придумать не можешь. На мне все: и реклама, и новые проекты.

– Прошу заметить – прожекты, а не проекты.

Мы опять поссорились, уже не в первый раз за этот день. Я демонстративно вышла из кабинета и села в общей комнате рядом с Аленой с благим намерением продать пару путевок. Мне нужно было поднять настроение, а я всегда радуюсь, когда люди выбирают отдых с нашим агентством.

Но ни один посетитель, как на грех, в «Пилигрим» не заглянул, и я вскоре поняла, что мне вообще не до посетителей и не до их обслуживания. Я поймала себя на мысли, что наша с Алиной дружба трещит по швам. После ее возвращения из Африки она здорово меня злит, я стала нервная, раздражительная. Начала срываться на нее по поводу и без.

Конечно, Алина всегда отличалась своеобразием поведения. С посторонними она старается держаться в рамках общепринятых норм, а вот со знакомыми порой расслабляется и не контролирует свои эмоции, поэтому многие из них считают ее эгоистичной и нагловатой особой со склонностью к стервозности. Что есть, то есть, но лишь в той мере, что придает изюминку женщине. Зато с ней всегда интересно, у нее, как у ребенка, что на уме то и на языке. Только не надо думать, что Алина проста как ситцевая простыня – хитрости в ней навалом. А о смекалке и сообразительности отдельный разговор. Эти два качества иногда работают и в мирных целях. Алинина голова выдает такие туристические проекты, что они сразу же становятся хитами сезона. Чего греха таить, неуемная Алинина фантазия позволяет нашему «Пилигриму» уверенно держаться на плаву в море туристического бизнеса.