Читаем Бог как иллюзия полностью

Бог как иллюзия

У меня есть тайный спутник, Чудиком зовут его.Потому я не скучаю, если рядом никого.Когда я играю в детской и на лестнице сижу —Он всегда со мною рядом, я всегда за ним слежу.Мой папа самый лучший, он лучший у меня,И мама тоже рядом, и вместе мы семья,А няня — это няня, её зову я Ня.Но Чудика не видит никто и никогда.Чудик рта не закрывает — я учу его словам.Но порой он подражает скрипу, стукам и шагам.А порою хочет крикнуть, но не может: в горле ком!Тогда я спешу на помощь, и мы с ним кричим вдвоём.Мой папа самый лучший, он лучший у меня,И мама тоже рядом, и вся моя родня,А няня — это няня, её зову я Ня.Но Чудика не знает никто и никогда.Мы с Чудиком, как львята, по скверику бежим,Мы ночью, словно тигры, тихонечко лежим.Он словно слон спокоен — заплакал бы хоть раз!(Конечно, если мыло не попадает в глаз.)Мой папа — это папа, он папа для меня.И мама — это мама, и вся моя родня.А няня — это няня, её зову я Ня.Но Чудик не сравнится ни с кем и никогда.Мне дарят шоколадку — я вынужден сказать:«А можете для друга ещё одну мне дать?»Вот только (из-за зуба!) мой друг с трудом жуёт,И я его конфеты в свой отправляю рот.Я папу вижу редко, всё время он спешит,Порой уходит мама, чтобы «отдать визит».На няню я бываю обижен иногда…Но Чудик — это Чудик, и он со мной всегда.233

(А. А. Милн. «Теперь нам уже шесть»)

Отличается ли воображаемый друг принципиально от других детских фантазий, является ли он более важной иллюзией? Собственный опыт мне тут вряд ли поможет. Подобно многим другим родителям, мама записывала мою детскую болтовню в книжечку. Похоже, что кроме простых «притворств» (я — человечек с луны… акселератор… древний вавилонянин) мне очень нравились «притворства второго порядка» (я — сова, притворяющаяся водяным колесом), иногда — возвратные (я — мальчик, притворяющийся Ричардом). Но я никогда на самом деле не верил, что я — это не я, и это, как мне кажется, справедливо для большинства игр-«притворялок». Но у меня не было Чудика. Если рассказы взрослых о своём детстве правдивы, то по крайней мере некоторые — нормальные дети, имеющие воображаемых друзей, верят в их реальное существование, а кто-то даже чётко и ясно видит их воочию. Подозреваю, что детский феномен Чудика может оказаться хорошей моделью для понимания религиозных верований взрослых. Не знаю, занимались ли им с этой точки зрения психологи, но думаю, что здесь можно было бы обнаружить немало интересного. Спутник и самый лучший друг, Чудик на всю жизнь — эта роль богу, безусловно, по силам; это одна из ниш, которая может опустеть, если бога не станет.

Перейти на страницу: