Через некоторое время Доброслав вышел на ровное место метрах в двадцати от них. Какой-то кентавр сбросил к ногам кнехта меч и круглый щит. Кансар стремительно схватил оружие и злобно огляделся. Взгляд его остановился на Волкове, потом метнулся дальше. Сергей оглянулся — Темер, его старший телохранитель, не убрал свое оружие, которым исподтишка погрозил кнехту. Сергей усмехнулся.

Кнехт повернулся к Доброславу. Тот, стоя с двумя опущенными мечами, брезгливо осматривал противника. Синяя обезьяна медленно, без страха стала приближаться к воеводе. Оставалось метра три-четыре, когда он вдруг метнул меч. Лезвие свистнуло, Доброслав отбил смерть неуловимым движением клинка и все так же брезгливо смотрел на кнехта.

— Воевода! — крикнул Радим. — Дозволь я закончу.

— И то твоя правда.

Радим вышел так же, как и Доброслав, — со щитом за спиной и двумя мечами. С тем же выражением, бывшим только что на лице воеводы, он небрежно шел к изготовившемуся кнехту, которому уже кто-то подтолкнул меч. В стойке твари было что-то отвратительное. Сергей не мог понять, почему все, что бы ни сделало это существо, было так неприемлемо для других: человека, обра, арлана?

Хотелось отвернуться, но Радим уже подходил. Волков все же на секунду оглянулся на друзей — у всех лица были одинаковыми. Послышался лязг мечей, треск, Сергей повернулся к поляне: словно молнией Бога-Отца пораженный, падал Кансар. Меч Радима, перерубив ключицу противника, рассек тело до сердца, мгновенно оборвав нить мерзкой жизни.

Молодой воин вытер меч о густую шерсть кнехта, подумал и сорвал пучок травы, чтобы лучше оттереть следы крови.

— Плохой боец, — сказал он. — Много злобы, мало умения.

И сплюнул, как недавно кнехт, словно тот его заразил.

Глава 24. ВОЕВОДА ДОБРОСЛАВ СЧАСТЛИВ

Вожди думали недолго, отдавая должное старшинству воеводы Доброслава, предоставили ему право решать. Однако каждый продолжал примериваться: что бы сделал он? Все сходились в одном: и верховым, и пешим, и арланам необходимо чистое поле, чтобы не запирать себя в стены гор или леса.

Вмиг привыкнув побеждать, воины уже не хотели думать о смерти. Погулять, поиграть силой и умением, навести порядок, гнусно разрушенный мерзкими кнехтами, исчадиями ада, — это было другое дело.

Высланные для разведки отряды дозорных докладывали о неуклонном приближении пешего войска. Арсун посылал агитаторов из пленных вносить смуту в ряды кнехтовых обров.

Наконец разведчики доложили — завтра противник будет здесь. Доброслав объявил, что на этот раз в бой пойдут только люди и тоже в пешем строю. Сначала все молчали, переваривая услышанное, потом попытались отговорить. Но решение воеводы не было случайным, возросшая уверенность в силе оружия, подкрепленная точным расчетом, делала его непоколебимым.

Стали обговаривать детали: где будут стоять арланы, где подчиненные Арсуна, а где обры новообращенные.

Двадцать километров для такого огромного войска — большой переход. К вечеру все могли видеть зелено-серый разлив орды. И словно бы вернулись назад — всего двенадцать недель прошло! — когда смотрели сквозь бревна городища на мрачную грозную толпу неведомых врагов!

Но теперь было уже все по-другому.

Наблюдали, как рассеивалась толпа, как разбивались палатки, как устанавливали юрты. Потом медленно к остановившемуся войску подползли обозные тарканы, со скрипом притащив гигантские телеги с припасами. Потянуло дымком множества котлов. Солнце тонуло в зажженных на вершинах гор облаках. Медленно, медленно поползли маленькие отряды, — ночной караул, останавливаясь, обозначал границу лагеря.

В тихом воздухе лагерный дым не покидал место стоянки. Скоро дым вместе с ночным туманом от речки совсем утопит обров в бледном озере покоя и сна.

Решительно объявив о стратегии завтрашнего боя, воевода Доброслав тяжело задумался. И уединившись с Сергеем, раскрыл душу:

— Мы поколениями жили в страхе перед степью. Зная о кнехтах и об отсутствии Бога-Отца, мы готовились дорого продать свои жизни. Теперь я вижу — мы можем побеждать, но нам нужна такая победа, чтобы и у тугодума не осталось сомнения, чтобы любой ребенок любого племени-рода, едва начиная понимать смысл слов, уже знал: люди самые сильные, самые могучие в этом мире. Иначе вновь будут войны, вновь кто-нибудь, рано или поздно, захочет опробовать на нас остроту своего оружия. Мне скажут, — спорил он сам с собой, — зачем проливать кровь, когда можно, как в прошлую битву, навалиться общей силой, бить стрелами, погубить врага, а самому остаться целым? Да, это правда. Но потом те же доброхоты посчитают, что людей было мало, что победили арланы и союзники обры. Кто докажет? Нет, надо думать о роде-племени, о будущем.

Сергей не спорил. Да и что тут ответить, когда правда за воеводой?

Ночью из удали, но и чтобы проверить себя и врагов, Радим и еще несколько старших ушли к обрским сторожевым.