Читаем Бог-Император полностью

— Зачем же так мрачно? — неуверенно, заметил Исаев. — Здравствуй, Марина! — поздоровался он с моей только что вошедшей супругой. — Представляешь, эти нытики разочаровались в смысле жизни.

— Да ну вас. Вы мне напоминаете подростков, которые, тайно торжествуя, обсуждают собственные мужские подвиги. Живите… пока взрослыми не станете.

Последующие годы Я был занят. Неожиданно задуманное дело увлекло меня. Усилием воли Я погружал себя в состояние полуяви-полусна — то пограничное бытие, в котором все видится намного ярче, чем в реальном мире, и пытался в деталях представить собственный иллюзорный мир и себя в нем. Надо было сделать свои, вначале зыбкие видения достаточно четкими, чтобы сомнения в подлинности, как это и бывает во сне, не возникало.

На этот эксперимент ушло гораздо больше времени, чем Я думал, начинать пришлось с первовзрыва, и мысль могла лишь догнать разбегающиеся галактики. Но спешить было некуда, и творчество захватило меня.

А потом ожил и мой двойник. И попутно случилось то, на что Я не рассчитывал, — свершилось мое слияние со сверхзамыслом этой иллюзорной Вселенной. Я увидел некий Шар-Колесо, нет, Круг, который был бесконечным и включал все, что было, есть и будет. Я был одной из нитей этой бесконечной ткани, а Марина, Малинин, Исаев — другими.

В Круге заключались все причины и следствия, и достаточно было мне взглянуть на него, чтобы понять все, всю бесконечность. Я видел Вселенную и постиг ее сокровенные помыслы. Видел бесчисленные деяния, слагавшиеся в единое блаженство, и понимая все. Постиг Я и первооснову — безликое Начало, стоявшее позади всех богов. И Я понял, что, покуда владею собой и покуда у меня есть силы оставаться собой, никогда не стану тем Всемогущим Ничто.

Кто видел всю Вселенную, кто проник в огненные помыслы, кто принял все это — тот не станет думать о человеке, его жалких радостях и горестях, даже если он тоже когда-то был точно таким же человеком.

Теперь это уже ему безразлично — ведь сам он в конце концов и является НИКЕМ.

И поняв все это, Я заторопился, вдохнул жизнь в иллюзорного себя и сделал его бессмертным и неуязвимым, даже для огня, которого, впрочем, тоже надлежало избегать, чтобы он не догадался, что он лишь призрак, а считал бы себя обычным человеком. По этой же причине Я начисто стер из его памяти годы творения.

Исторгнув Вселенную из себя и уже не заботясь о том, что будет без меня и вне меня, пустил Миры в самостоятельное плавание.

Конец наступил внезапно, и виной всему, конечно, был Я. После всех трудов Я решил прогуляться по степи, где властвовали арланы. Я отпустил машину, чтобы побыть одному и напитаться силой от бесконечной степи. Там меня и настигла стена огня, разбуженного кем-то и для чего-то. Ревущее огненное море, паническое бегство животных и птиц и мое необъяснимое колебание, зачеркнувшее надежду спастись.

Я подумал, что смерть может освободить от других потерь, и остался. Может, Я тем самым вырастал из пеленок, — не знаю.

Огонь прошел мимо меня, сквозь меня, но не опалил и не испепелил.

И Я с содроганием понял, что и сам — лишь призрак, снящийся другому…