Читаем Боевое братство полностью

Вряд ли можно было считать «Калону» гордостью военного флота. Корабль не отличался грандиозными размерами и имел мрачный, неприглядный вид. Если бы не вымпел Коалиции, неподвижно свисавший с гюйс штока, «Калону» можно было бы принять за грузовой транспорт. У нее как будто обрезали корму и заменили половиной парома. Это был десантный корабль, плавучий док для надувных плотов с вертолетной площадкой, занимавшей третью часть палубы. «Калона» строилась не для того, чтобы производить впечатление. Судно было предназначено для доставки на берег войск и транспортных средств.

— Здесь, по крайней мере, есть лесенки, — сказал Карлос, кивая в сторону мостков. — На этот раз я не утону.

В строю ожидавших посадки солдат стояла почти полная тишина. Кое-кто даже спал, присев на вещевой мешок и положив голову на колени или согнутые руки, в любой момент готовый по знаку соседа встать по стойке «смирно», если мимо пройдет офицер или наконец начнется погрузка. Солдаты в достаточном количестве получали все, что им было нужно: обмундирование, продовольствие, деньги, — но только не сон. Сна им всегда не хватало, и они спешили воспользоваться любой предоставленной возможностью.

Карлос и сам подумывал, не вздремнуть ли немного.

— Это называется сходни, — поправил его Маркус. — Не лесенки.

— Спасибо, адмирал Феникс…

— Ты получил вчера вечером весточку от Дома?

— Он оставил мне сообщение, и я оставил для него сообщение. Чем бы он там ни занимался, ему приходится помалкивать. Мария сказала, что разговаривала с ним не дольше тридцати секунд.

— Паршиво.

— Я с тобой согласен. — Карлос чуть наклонился вперед, чтобы рюкзак не резал плечи. — Что-нибудь еще?

— Ты о чем?

— Ты же на что-то злишься. Я слышу по голосу. Ты звонил своему старику, верно?

Маркус все так же сидел к нему спиной, и Карлос видел только высокий ворот бронекостюма и тугой узел банданы.

— Да.

— И?..

— Я сказал, что мы готовимся к отплытию. Он воспринял это совершенно спокойно. И конец разговору, как обычно.

Карлос понимал не хуже самого Маркуса, что старший Феникс не мог заставить себя сказать, как он беспокоится о сыне, или боится, или не хочет, чтобы тот служил в армии. Что-то заставило Адама Феникса промолчать о бегстве матери Маркуса — чувство вины, боль или уязвленная гордость, — и теперь он не мог разговаривать начистоту. А Маркус в своем упрямстве не многим отличался от отца.

Что за сумасшедшая семейка!

Зато Карлос без всяких вопросов знал, что его родители будут ждать на старой артиллерийской батарее у выхода из залива Фезор, чтобы помахать рукой уходящей «Калоне». Это будет почти тайный выход из маленького грузового порта, без шумихи и оркестра, и солдаты не станут выстраиваться на верхней палубе, чтобы показаться провожающим. Но их семьи всё знали. И они придут.

— Ты сказал ему насчет "Калоны"?

Маркус немного помолчал, затем обернулся:

— Нет. — Он выглядел скорее растерянным, чем сердитым. Растерянным и огорченным. — А он не спросил.

— Ты все можешь исправить, когда вернешься домой, — сказал Карлос, пытаясь немного оживить разговор. — Ты станешь настоящим героем войны, а он обрадуется, что ты вернулся живой. Между вами все будет по-другому.

— Да, — протянул Маркус и снова отвернулся к кораблю. — Как и после любой другой операции.

Группа моряков вышла на палубу; они облокотились на ограждение и стали разглядывать ожидавших посадки солдат.

— Эй, сухопутные крабы! — закричал один из них. — Как вам удалось попасть в роскошный круиз, ленивые раскормленные тупицы?

Кроме "сухопутных крабов" у них в запасе имелись и еще более язвительные прозвища. Веселая перебранка между двумя родами войск обычно снимала напряжение. Морякам казались смешными громоздкие доспехи солдат. И привычка широко расставлять ноги, чтобы не цепляться набедренными ремнями и тяжелыми ботинками, только усиливала это впечатление — точь-в-точь крабы. Эта кличка прочно укрепилась за пехотинцами. Но сегодня Карлос не хотел отвечать. Холодная вежливость — вот о чем стоило бы побеспокоиться.

— А что там было? — спросил Маркус, невосприимчивый к насмешкам. — В сообщении Дома?

— Какая-то чепуха о захватывающем эксперименте, о котором он не может нам рассказать. Он превращается в настоящего десантника. Теперь я начинаю чувствовать себя младшим братом.

— Похоже, он доволен службой.

Да, Дом был счастлив. У него была насыщенная жизнь, любимая жена, здоровые дети — Карлос не сомневался, что со вторым ребенком все будет в порядке, — и работа, которая ему нравилась. Он получил все сразу, и довольно рано для своего возраста. Дом попал в ситуацию, которую большинство его сверстников сочли бы кошмаром, но ему это нравилось. Таков был Дом. Карлос невероятно гордился им и лишь чуть- чуть чувствовал себя обойденным.

Он еще ничего не купил к дню рождения Дома. Надо будет заняться этим, как только они вернутся.

— Она идет, — пробормотал Маркус, оглянувшись через плечо. Затем набрал полную грудь воздуха. — Солдаты, подтянись!