Читаем Боевик-универсал полностью

— Она никого не принимает, — вздохнул дворецкий, и в глубине его глаз заблестели слезы.

Сволочь?! Какого хрена?! Когда и зачем?! Мы же с ней расстались!

— Что с ней? — просипел я.

— Об этом знает уже неделю весь город, — ответил дворецкий.

— Я не местный, — взорвался я. — Я только недавно перешел из пограничья! А до этого был в дальнем пограничье!

— Рейнджер? — спросил воин графа.

Да мне по фигу все! Моего имени, вернее, ни одного из своих имен я никому не скажу! Меня здесь не знают и не будут знать!

— Может быть, — прорычал я. — Что вообще происходит, вы можете мне сказать? Или дальше в молчанку играть будем? Смотрите сами, терпение у меня не железное.

— Проезжайте, — кивнул дворецкий воинам, и они начали открывать тяжелые кованые ворота.

— Значит, вы ее называете Рыжик? — уточнил старикан.

— Да.

У меня отлегло от сердца. Если он спрашивает в такой форме — значит, Таня жива. Никто, кроме Лаэры, не знал, что я ее так называю. Я проехал во двор и спрыгнул с недовольного отсутствием драки, моим мирным характером да и вообще всем на свете Пушка.

— Пройдемте, — пригласил меня внутрь дома дворецкий.

Пройдем — и я отсюда не уеду, пока во всем не разберусь. Несколько ступенек, роскошный предбанник, поворот направо — и мы вошли в зал.

— Присядьте, — указал дворецкий на кресло. — Сейчас к вам спустятся.

Я сел в кресло с позолотой. Роскошно живут. Блин! Что вообще происходит? Ткач решил бить постоянно и во всех, с кем я знаком? А вот это даже не паранойя. Это мания величия в особо тяжелой форме, усугубленная размягчением мозга. Вот как это называется. После контракта проводника с туристами и соглашения с вампирами сволочь себя никак не проявлял. Кенара — это межэльфийские разборки. Точно ничего она сказать мне не могла, но голова мне на что? Эта дуреха пошла в обход почти всех своих сородичей. Тоже мне вольная каменщица, масонка недоделанная, в тайны решила поиграть — и чем это для нее чуть не закончилось? Только поэтому она избрала такой сложный маршрут и таких попутчиков. Она опасалась Алых, вернее, того, что они могут разболтать. Эта эльфийская малолетка — всего семьдесят пять лет прожила из положенных шести-семи сотен — получила какую-то информацию и запаниковала. А вдруг меня опознают сородичи в поселке рейнджеров? Дура психованная! Кенара — это не работа ткача. Таня — наверняка тоже не хохмы ткача. Привычки этой сволочи я знаю назубок. И самое главное, ткач не повторяется. Он всегда использует разные направления удара! Арна и Дуняша, которые со вчерашнего дня гостят в моем замке, во время атаки ткача на меня были на побережье Восточного мира. Их сопровождал только Матвей. Все. Ударить в них — и баста! Матвей, имея на руках две недееспособные цели, не смог бы ничего сделать. А я был далеко — и ни ухом, ни рылом. Сволочь всегда делает так, чтобы я принял участие в действе. Чтобы я не смог его пропустить. Я же этот… катализатор, мать его. Таня — наверняка не работа ткача, как и то, что происходит со мной в переменках между попадосами. Это должно быть так, иначе я свихнусь и стану считать раздавленных под копытами Пушка букашек, буду переживать о смерти каждой божьей твари на Арланде и винить себя в произошедшем.

— Рейнджер? — спросил меня вошедший в зал крепкий мужик в роскошной одежде.

— Граф? — Я встал с кресла и кивнул. — Что с Таней и почему она ко мне не вышла?

— Вы хорошо ее знаете? — спросил граф.

— Очень хорошо, — ответил я. — На ее теле нет ни одной не знакомой мне родинки. Я повторю свой вопрос: что с Таней?

Отец Рыжика грустно усмехнулся:

— Она не выйдет к вам и попросила меня озвучить вам это, — сказал он. — Моя дочь не хочет встречаться с вами.

Хватит, мне все надоело.

— Папаша, — начал я, — мне все эти тайны мадридского двора ниже пряжки пояса. Я хочу знать, что случилось с Таней. Вариант первый: ты мне это говоришь — а я решаю дальше, что мне делать. Вариант второй: я сам начинаю искать Таню, чтобы получить объяснения от нее, а те, кто попытается мне помешать, будут искалечены или убиты. Тут я ничего гарантировать не смогу.

— Я расскажу вам сам, — улыбнулся граф. — Вы не знаете, что угрожаете командиру городской стражи, молодой человек. Вы явно не местный и не причастны к тому, что с ней произошло. Ответьте только на один вопрос. Как вы с ней познакомились? Таня не имела от меня тайн, и обо всех ее любовниках я знал. Рейнджеров среди них не было.

— Я не утверждал, что я рейнджер. Это раз. А второе — она могла знать меня как обычного дворянина. Насколько я знаю, коллекция скальпов у Тани была обширная. Она мне лично об этом говорила.

— Да, — вздохнул граф. — Моя дочь слишком влюбчива и ветрена. Это и сгубило ее.

— Да что же произошло?! — заорал я.

— Садитесь, и я все вам расскажу, — сгорбился граф.