Сам Шедар имеет на своем счету примерно четыре сотни гоблов. Мастер смерти, однако, а сегодня эта сила собрала обильный урожай. Проф имеет пять сотен звездочек гоблов на своем фюзеляже опытнейшего магистра трех сил. Тины и то записали себе в актив по паре-тройке сотен трупов каждый. Венир ограничился двумя сотнями, но он в основном уничтожал лестницы и тараны, которые гоблы столь любезно приволокли к замку. Будет чем печи зимой топить. Наверное. Даже отец Карит записал на свой счет пять десятков гоблов. Неопытный он еще в деле убийства разумных. Первый раз, так сказать. Девственность потерял, ха-ха. Итого эти маньяки отправили на тот свет около двух тысяч гоблов! А я, беззащитный, всего семьсот! И то больше половины, а точнее, две трети умерли во время эксперимента с кольями льда и вьюгой. Наука требует жертв. Проф, ты сам мне это твердил постоянно! Где справедливость? А что касаемо семи с лишним тысяч мертвых гоблов, которые стали статуями… Которых смерч любовно поднимал на полкилометра в воздух, а потом отправлял в свободный полет на землю… Которых разорвало собственной кровью на куски… От которых остался только пепел… так это не я. Это все орлы! Скучали они, понимаешь, очень сильно и долго, а тут такое. Призрак был прав тысячу раз. Его убили из-за цепи стихий. Кому нужна эта занюханная корона короля, когда есть такая игрушка?! А если учитывать восемь или десять тысяч гоблов, убитых при преследовании разгромленной орды, пока кони воинов не выдохлись, то это племя зеленушек получило хороший урок и жаловаться на избыточное количество ртов еще долго не будет.

— Влад, — устало произнес проф, — что ты можешь мне сказать? Прошу, без своих обычных шуток.

Наконец-то проф пришел в себя!

— Лед, — произнес я, — усиливает в полтора-два раза эффект заклинаний, которые состоят из основ этой стихии. Которые состоят из воздуха и воды. Если первооснова в плетении одна, то никакого усиления нет. Также нет усиления, если кроме двух первооснов школы Льда присутствует третья стихия, например земля. Плетения из школы Льда, которые я выучил год назад по твоей настойчивой рекомендации, стали эффективней в разы, когда я впустил в себя холод. По моим оценкам, в пять раз. Проф, это прорыв.

— Знаю, — проворчал Колар, — ты все-таки не полный бездарь. Я тоже пришел к таким же выводам, когда наблюдал за тобой. Я не сильно разбираюсь в школе Льда, но теперь придется мне этим заняться вплотную. А чему ты радуешься? — подозрительно уставился на меня проф.

— Как чему? — удивился я. — Ведь теперь мне можно и нужно сосредоточиться только на изучении школы Льда, если при равных расходах внутренней силы ее плетения производят такой эффект.

— Полный бездарь, — вздохнул проф. — То, что мы выяснили сегодня, доказывает только одно.

— Что? — спросил я, терзаемый плохими предчувствиями.

— То, — злорадно ухмыльнулся проф, — что теперь к школам огня, земли, воды и воздуха, которые ты изучаешь, добавляется еще и школа Льда!

Господи, да за что мне это? У меня и так голова раскалывается от тех знаний, которые впихивает в нее Колар!

— Я не могу допустить, — продолжил проф, — чтобы мой ученик в один прекрасный день не смог понять атаки противника и позволил себя убить. Четыре школы и еще одна. Всего пять. Это не обсуждается. Кстати, пока ты не научишься сливаться сознанием с духами стихий, пока ты не научишься работать с ними на приемлемом уровне, ты из замка не уедешь.

— Проф! — возмутился я.

— Твои дела подождут, — отрезал Колар. — Тем более ты сам говорил, что духи, заточенные в цепи стихий, являются интеллектуалами. Я думаю, мы управимся быстро. Пары месяцев хватит. Это тоже не обсуждается.

Я попал под науку, как лягушка под каток. Приплыли.

— Кстати, — заметил проф, — ты поможешь мне еще разобраться с плетением этого Дикса, ученик.

И что мне сказать этому фанатику науки?

— Проф, — произнес я, — ты очень сильно ошибаешься и в корне не прав.

— В чем? — взревел раненым вепрем Колар.

— Я не твой ученик, — улыбнулся я, — я — твой учитель. Хочешь со мной поспорить?

За моей спиной грохнуло, а проф начал покрываться пятнами. Знай, что я очень мстительный и злобный.

Отступление первое

Город Вайла, королевский дворец, кабинет короля.

— Отец, я считаю, что ты слишком строго поступил с Алианой, — сказал молодой мужчина.

— Ингар, — грустно усмехнулся Торин Второй. — Наоборот, я поступил очень мягко, посадив Алиану под домашний арест. Ты не знаешь того, что знаю я. Твоя сестра потеряла над собой контроль, и это могло очень плохо для нее закончиться.