Из той же двери, расположенной напротив основного входа, вышли Чейта и Керт. Все ясно, сейчас будет говорильня, что я так счастлив, я нашел своего сына, который совсем не умер два десятка лет назад, а даже очень наоборот. И дочку я нашел — вместе с сыном. Я — счастливый король, а вы — будущие счастливые подданные этого великого, не побоюсь этого слова, государственного деятеля.

О, король начал свою предвыборную речь и буквально цитировал меня. Я стал наблюдать за женушкой. Чем там она занимается? Черт, отсюда плохо видно. Ну, Эла, если ты святая, то я почетный великомученик и почетный святой. Да, забыл, еще и папа римский, и тоже почетный. Это нужно же быть такой распущенной, чтобы вытворять такое на людях?! Ни стыда, ни совести у тебя нет. Блудница вавилонская, девка ты портовая. Ничего, скоро мы поговорим по душам. Очень скоро.

— Да здравствует принц и принцесса! — завопил зазывала.

Ну вот, пошли и виваты. Как все пошло в этом мире. Все бабы стервы. Я прокричал здравицу.

— Да здравствует король! — продолжил ор герольд.

А вот за эту сволочь я точно ничего не крикну. Почему я всегда ловлюсь на благородство?

— Мои подданные и гости, — сказал король. — Сегодня вы приветствовали принца, а скоро будете приветствовать короля. Завтра я отрекусь от престола в его пользу. А сегодня я хочу объявить свой последний указ.

Начинается последний акт марлезонского балета. Кому надо, те уже в курсе, а остальные выпадут в осадок.

— Граф эл Артуа, — продолжил король. — Я прошу вас подойти ко мне.

Раздвигая недоумевающую толпу, я поднялся на возвышение и стал рядом с королем.

— Все мои подданные знают или слышали про него, — усмехнулся король. — Он стал знаменит как барон эл Стока, а теперь четыре королевских дома признали за ним право на титул графа. Вольные бароны его земель признали за ним этот титул и добровольно стали его вассалами. Я не буду говорить о том, что совершил этот человек. Частично поэтому он и носит маску. Я просто скажу, что с сегодняшнего дня к нему следует обращаться как к Владу, Великому графу эл Артуа или называть его Рукой короля Декары.

Народ по мере королевской речи все больше изумлялся, а после последних слов впал в ступор. Вполне их понимаю. Анархисты склонили шею. Человек, не являющийся подданным короны, становится королевским инспектором с широчайшими полномочиями. Да, я вот такой коллекционер ручонок. Эта уже третья. Интересно, я остановлюсь на этом или нет? А вот женушка зря пытается просверлить меня своим взглядом. Хрен ты меня узнала, но предчувствия у тебя правильные. Я все видел. Дорогая, ты попала.

— Слава графу эл Артуа, — взревели одной командой мои анархистски настроенные подданные и принц Керт.

— Слава, — ответил им зал.

И скоро, женушка, у меня будет с тобой приватный разговор в отдельном кабинете. Хрен ты сольешься с этим красавчиком во взаимном экстазе. Я тебе обеспечу вырванные годы!

Глава 15

Плохой танцор

Гулянка только набирала обороты, а я уже устал принимать поздравления от боевых друзей, с которыми был на поле Мести, от лизоблюдов, от послов и гостей короны Декары, от неизвестных мне дворян, от всех, кто пытался составить обо мне полное впечатление и произвести благоприятное на меня. Пятую часть из тех, кто жал мне руку, я бы хоть сейчас отправил на плаху. А что? Власти у меня теперь немерено. Могу при случае отдать приказ о задержании или казни любого, кроме лиц королевской крови Декары. А их насчитывается только трое. Ха-ха три раза. Это только кажется, что я такой могучий и влиятельный. Идиотское распоряжение мало кто будет выполнять, да и не отдам я его. Наконец поток поздравляющих, знакомящихся и прочих сошел на нет. Как я понимаю королей, которые всеми силами пытаются избавиться от подобной участи. Наконец в тесной компании благородных анархистов и его высочества я смог нормально выпить и поесть. Правильно мы сделали, что приказали слугам сдвинуть вместе несколько столов. Наши дамы уже полчаса как отрывались на местной дискотеке. Эран Первый не танцует, и всем остальным принимать участие в этом действе необязательно.

— Влад, опасность сзади, — прошептала Арна и вернулась к своему брошенному на несколько секунд кавалеру.

Принял, подруга. В отражении украшенного серебром стеклянного бокала я увидел женушку, которая целеустремленно подбиралась ко мне. Что делать? Я схватил пару орешков и сунул их себе под язык. Дикция изменится, надо немного хрипеть, и тогда все будет пучком. Хорошо, что я по привычке обтер свое тело с утра настойкой охотников, убирающей все запахи. Эла, как мне намекнула Чейта, до нашего свидания осталась еще пара часов. Зря ты ко мне идешь. Танцевала бы со своим хахалем и дальше. Вернее, с хахалями, я все вижу, и мой счет к тебе только растет. Так, надо еще в разговоре с ней избегать своих словечек.

— Граф, — раздался у меня за спиной чудесный голосок, — уделите мне время.

— Я плохо танцую, — повернувшись, сказал я. — Да и не очень хорошо себя чувствую.