Читаем Боец Демона-Императора полностью

Посовещавшись, охотники решили не рисковать и убрались с облюбованного места прочь от гусениц, почуявших возможную энергетическую добычу.

— Ничего, — пропыхтел Ниршав, помогая мне тащить те вещи, что потяжелее. — Через годик освоишься со своим приемом, и будем так охотиться: мы загоняем, ты — р-раз! — брюхо им вспарываешь. И с выгодой продаем яд сразу в огромных количествах.

— Если в огромных количествах продавать, то цены упадут, — возразил я. Шагалось с трудом — нога еще побаливала.

— Ну, это уж не наша забота. Пусть капитан думает, как все это сбыть, чтоб к общей выгоде и вообще.

— Лучше освоить методы, как тритона забивать по-быстрому, без потерь и не повредив шкуру, — проворчал Альшер. — Вот тогда действительно будет огромный и стабильный доход. Но это ж все мечты.

— А магией этих тритонов не могут добывать? — спросил я.

— Нет. Они любую магию экранируют, частично жрут. Еще и крепнут. Маг и глазом моргнуть не успеет, как на обед попадет. Не в буквальном смысле, конечно. Никакой магии в охоте на тритона применять нельзя. Уязвимое место, по сути, всего одно и хорошо скрыто. А из одной твари два доспешка получаются — один первосортный и один похуже. Эти доспешки по много тысяч полулун стоят. Им износу нет, ни оружие, ни магия их не берет. Можешь себе представить.

— Угу… Но ведь их добывает кто-то.

— Добывают. Иногда. Многие брони, материал на который добывался в «гармошках», оплачен кровью. Чему тут удивляться — штука дорогая, всегда найдутся охотники рискнуть. Нам не случалось убивать тритона.

— И тебе тоже? Но ты ведь знаешь, куда и как надо бить.

— Я тогда в другой команде был, еще совсем юнцом. Была встреча с тритоном, я весь бой видел своими глазами и потом еще с капитаном, который и нанес удар, разговаривал об этом. Все знаю из первых рук.

Мы выбирались из «гармошки» по совершенно пустым ущельям. До нас тут прошло немало команд, и искать здесь демонов было бесполезно, разве их иссыхающие останки. Но мы все-таки были настороже, потому что любая случайность не невозможна, а лишь маловероятна, и любая пакость может таиться в скальных складках, дожидаясь своего часа. Иной раз под конец периода редких демонов ловили и на выходе из «гармошки», хотя, казалось бы, тут прошло никак не меньше двух десятков разных команд. Как ускользнули? Хотя, правды ради, следовало отметить, что подобное случалось скорее как исключение.

Нас, как и других охотников, встречали на выходе с размахом и истинным деревенским хлебосольством. Теперь здесь торчал не один шатер, а целых три, жаровен, на которых жарились мясо и рыба, было поставлено много, чтоб угощения на всех хватило. Видимо, приурочивая к окончанию сезона, крестьяне резали по деревням скот и теперь имели возможность попотчевать гостей-охотников пирогами и похлебкой с требухой, мясом всех видов и сортов и даже вареными колбасками. Здесь же в давно сложенной, а в этот сезон подновленной глиняной печи женщины пекли хлеб и лепешки. Подводы везли пиво и квасы бочонок за бочонком.

Впрочем, охотники здесь только переводили дух и собирались, чтоб отправляться дальше: кто в город, продавать добытые в «гармошке» ингредиенты, кто по ближайшим селам, по постоялым дворам — отдыхать и пить, кто домой. Альшер, дав своей команде перевести дух и утолить голод, объяснил мне:

— Мы обычно живем дня три-четыре на постоялом дворе близ озерной деревни, здесь, недалеко. Потом Инсард и Сайну едут к себе, проведать семью. А остальные отправляются в Оклий, где будет следующий сезон, и там уже отдыхают. В этот период ни я, ни Ниршав к женам не ездим, в следующий раз их навещаем. Как собираешься поступать? С нами или куда-то отправишься отдыхать в одиночестве? К себе домой?

— У меня нет дома. Я с вами. К тому же неплохо было бы познакомиться получше.

— Хорошо. Давайте, седлайте коней, едем. Серт, в седле удержишься?

— Постараюсь. — Чувствовал я себя намного хуже, чем в прошлый раз, после вмешательства мага, но все же лучше, чем впервые.

— Ниршав, проследи, как он оседлает коня. А то замучает животную ни за грош.

Посмеялись. Уже оседлав с подсказками и помощью коллеги своего (а вернее сказать — одолженного) коня и поднявшись в седло, я вдруг разглядел неподалеку от нас Имрала и его ребят. Напрягся. Неожиданность показалась мне настораживающей и опасной для душевного равновесия, хотя какая, к черту, неожиданность?! Естественно, они еще тут, ведь сезон заканчивается только сегодня.

Моего бывшего капитана углядел и Альшер. Распрямился, рассматривая собрата по профессии, а потом вдруг окликнул его:

— Эй, Имрал!

— Что такое? — суховато, но вежливо ответил тот.

— Поговорить надо. Дело к тебе.

— Что за дело?

— Насколько я знаю, ты одному из моих людей должен деньги.

Имрал скользнул по мне взглядом и ответил не сразу.

— С чего бы?

— Он говорит, ты ему не додал долю.

— Разве? Он в моей команде учился. И, как понимаю, многому научился, раз ты его уже теперь своим человеком считаешь и полностью принял в долю. На сколько наработал, столько я ему и заплатил.