— Рубежи Светлой Руки не ограничены одной планетой, — промолвила Эограпп. — Вы имеете счастливую возможность пребывать в городе Гверн, что на планете Юкзаан, иначе именуемой Дочь Океана…

Дверь захлопнулась.

7

— Вам не кажется, что он выглядит больным? — спросила Озма.

— Он? — рассеянно переспросил Кратов.

— Да, луменус… светильник.

Ее рука была простерта в сторону янтарного солнца, что тяжко и грозно нависало над океаном всей своей колоссальной тушей.

— Светило, — поправил Кратов. — Немолодое, заслуженное и очень большое светило планеты Юкзаан, она же Дочь Океана. А я полагал, что нас доставили на Эхлиамар…

— Это важно?

— Еще бы! Сейчас все думают, что мы на Эхлиамаре, и там нас будут искать… и освобождать. Но чертов т'гард перехитрил всех. Мы — на Юкзаансе, на планете, о которой никто ничего толком не знает, кроме астрофизических данных, имя которой я встретил в отчетах по Эхайнору лишь однажды, а Носов, кажется, и вообще ни разу не упоминал.

— Кто такой Носов?

— Это парень, который в эту самую минуту заканчивает план силовой операции по нашему вызволснию.

— Зачем нужна сила? — удивилась Озма. — Нам никто не угрожает.

— Это и есть самое поразительное, — вздохнул Кратов. — Мы — в стане врагов, этих демонов во плоти. И нам — никто не угрожает…

— Я не понимаю, — сказала Озма с отчаянием в голосе. — Зачем все это? Зачем нужно было меня порабощать… капти-варе… брать в плен?.. Зачем было убивать мою охрану? И зачем здесь вы? Какой в том смысл?!

Кратов бросил короткий взгляд поверх ее головы. Сопровождающие, четверо гигантских, кажется — еще выше, чем Юзванд, эхайнов в одинаковых глянцево-черных плащах смотрели в их сторону, не проявляя, впрочем, намерений приблизиться.

— Для вас будет сюрпризом, — промолвил он, — но эти парни всерьез полагают себя в состоянии войны с Федерацией. Я не знаю всего, но, похоже, они хотели ударить нас побольнее, чтобы мы потеряли, наконец, терпение.

— Я всего лишь человек, — сказала Озма. — Обычный и малоинтересный. Я — только голос. Больше во мне ничего нет. Я — голос во плоти, голос на двух ногах и с двумя руками. Во мне нет ничего привлекательного, как в женщине. Я плохая аматрикс… любовница. Из меня выйдет скверная подруга и мать. Мне ничего не нужно, только бы я могла петь. Вот уже почти сутки, как я не пою. Разве что чуть-чуть… Если это будет продолжаться, я умру.

«Она не понимает, — подумал Кратов. — Мы говорим на разных языках. И даже в буквальном смысле! Мы думаем о разном. Она настолько далека от наших злополучии, как это только возможно. Ей нет дела ни до эхайнов, ни до Федерации, ни до великой Галактики. Она сама себе Галактика. Господи, зачем ты дозволил одному из своих ангелов вляпаться в эту грязь?»

— Все будет хорошо, — снова, как тогда, в кабине чужого корабля, сказал он.

— Ничто не будет хорошо, — не задумываясь, повторила Озма свои же слова.

Они медленно брели по узкой полосе пляжа у самой воды. Темные океанские волны лениво и тяжко наползали на бурый песок, чтобы отбегая оставить после себя обрывки проволочно-жестких красноватых водорослей и бесформенные перламутровые обломки. Несколько раз Озма нагибалась в надежде найти красивую ракушку, но всякий раз безуспешно. Особняк, в котором их содержали, больше похожий на пагоду под многоярусной крышей, остался позади. Параллельно пляжу шла пустынная автострада, которая, если верить младшему геургуту Юзванду, вела на Гверн, главный город этой части планеты Юкзаан и, судя по всему, ее столицу. А по ту сторону автострады, отделенные от нее ровными рядами деревьев, поднимались голые каменные уступы, на вид совершенно непреодолимые.

Кратов вдруг засмеялся.

— Верите ли, — сказал он, — я впервые встречаю человека, гражданина Федерации, который плохо говорит на интерлинге!

— А, — Озма улыбнулась и сделала рукой отметающий жест. — Я не имею способностей к языку. Пишу с ошибками. Я вообще дефектрикс… ни к чему не имею способностей.

«Дьявол, я давно уже не теряюсь в женском обществе! Меня не повергнут в смущение ни принцессы, ни блудницы. Но я не представляю, о чем беседовать с голосом во плоти!»

— Вам не холодно? — нашелся он наконец. Озма расправила складки своего одеяния, напоминавшего просторный меховой балахон.

— Нихиль… нисколько, — сказала она. — Они так заботливы!

«Слышал бы это Носов! Да и остальные члены клуба любителей эхайнов впридачу!»

— Когда мы расстались… — продолжала женщина.

«Расстались! — мысленно скривился Кратов. — Меня оторвали от тебя, сударыня, скрутили как тряпку и унесли под мышкой в поганый каземат, чтобы на средневековый манер посадить на цепь!»

— …то двое из тех важных персон в шляпах проводили меня в замок.

— Замок?!