Читаем Блондинка в озере полностью

— Его застрелили в ванной, — продолжал я. — И похоже, стреляла женщина, которая провела с ним ночь. Пистолет она оставила на лестнице, а платок на кровати.

Мисс Фромсет чуть заметно шевельнулась. Ее глаза были совсем пустые, лицо застыло, словно высеченное из камня.

— Уж не ждете ли вы от меня объяснений по этому поводу? — с горечью спросила она.

— Поймите меня правильно, мисс Фромсет. Я бы все отдал, чтобы быть учтивым, тонким и всем нравиться. С удовольствием вел бы дело так, как желаете вы и подобные вам. Хоть раз, для разнообразия. Но мне не дают — ни клиенты, ни полиция, ни те, за кем я охочусь. Сколько ни мучаюсь, кончается всегда тем, что вляпаюсь в какую-нибудь грязь, да еще и сделаю кому-то больно.

Она кивнула, хотя вряд ли слышала мой монолог. По ее телу снова прошла легкая судорога.

— И когда его застрелили?

— По-видимому, сегодня утром. Сразу после сна. Он уже побрился и собирался принять душ.

— Встает он, как правило, поздно, — сказала она. — А я с половины девятого сижу здесь.

— Я вас и не подозреваю.

— Как мило. Но платок-то мой, хотя такими духами я не пользуюсь. Правда, полицейские слабо разбираются в качестве духов, как, впрочем, и во многом другом.

— Верно. Частные сыщики тоже слабо, — сказал я. — Ну что, получили кучу удовольствия?

— О боже! — выдохнула она и крепко прижала тыльную сторону ладони к губам.

— Стреляли в него пять или шесть раз. В цель попали только две пули. Ему некуда было деваться в этом душе. Тяжкая картина. Страсти, видать, там бушевали нешуточные! А может, это предельно хладнокровный расчет.

— Его было легко ненавидеть, — сказала она безжизненным тоном. — И еще легче любить. Женщины, даже порядочные, бывает, ужасно ошибаются в мужчинах.

— Вы хотите сказать, что одно время были в него влюблены, потом разлюбили, но к убийству отношения не имеете?

— Да. — Тон ее стал легким и строгим, как духи, которых она не любила на работе. — Надеюсь, вы сохраните мои признания в тайне. — Она горько усмехнулась. — Пустой, пакостный, эгоистичный и ненадежный красавчик. Теперь он мертв. Нет, мистер Марло, я в него не стреляла.

Я ждал, пока она успокоится. Через секунду-другую, уже сдержаннее, мисс Фромсет спросила:

— Мистер Кингсли знает?

Я кивнул.

— А полиция?

— Еще нет. Во всяком случае, если и знает, то не от меня. А нашел его я. Дверь в дом была приоткрыта. Тело лежало в ванной.

Она снова потыкала карандашом в платочек:

— А об этой надушенной дряни мистеру Кингсли известно?

— Никому не известнее кроме вас, меня и того, кто положил его под подушку.

— Спасибо, — сказала она сухо. — И спасибо, что подумали про меня то, что подумали.

— В вас есть ироничность и сдержанность. Мне они по душе, — сказал я. — Но зачем же перебарщивать? Что, собственно говоря, я должен был подумать? Вытаскиваю из-под подушки платочек, нюхаю его а сам себе говорю: «Ах, ах, тут инициалы Адрианн Фромсет! Значит, мисс Фромсет хорошо знала Лавери, вероятно, даже близко знала. Так близко, как только может представить грязное воображение сыщика. То есть, очень-очень близко. Только вот запах от платочка какой-то дешевый, а мисс Фромсет к дешевым духам не притронется. К тому же он под подушкой у Лавери, а разве мисс Фромсет станет прятать платочки под подушками у мужчин? Нет, конечно. Значит, мисс Фромсет ни при чем. Простой обман зрения».

— Замолчите! — оборвала девушка. Я ухмыльнулся.

— Кем вы меня, в конце концов, считаете? — резко спросила она.

— Я бы сделал вам комплимент, да мне все равно ничего уже не светит.

Она как-то мило, всем лицом покраснела и тут же снова спросила:

— Кто его убил? Вы кого-нибудь подозреваете?

— У меня только и есть что подозрения. Но для полиции дело не составит трудностей. В гардеробе у Лавери висит одежда миссис Кингсли. И когда они услышат всю историю, включая вчерашнюю находку на Оленьем озерце, то сразу потянутся за наручниками. Правда, ее надо еще разыскать. Но им это проще, чем мне.

— Значит, Кристл Кингсли, — сказала она тускло. — Эта чаша его тоже не миновала.

— Совсем не обязательно, что она. Мало ли какие мотивы лежат за этим преступлением? Его мог совершить и кто-нибудь вроде доктора Олмора.

Она кинула на меня быстрый взгляд и покачала головой.

— Вполне мог, — настаивал я. — Исключать Олмора нельзя. Если ему нечего бояться, то почему он вчера так нервничал? Правда, путаются и нервничают не только виновные.

Я встал и, постукивая по краю стола, посмотрел на мисс Фромсет сверху вниз. Шея у нее была очаровательная.

— А что делать с платком? — спросила она глухим голосом.

— Будь он мой, я бы его отстирал от этого дешевого запаха.

— Но это ведь улика. Может быть, веская.

— Не думаю, — засмеялся я. — Где только женщины не теряют платочки! Лавери их, видно, собирал и хранил в саше с сандалом? Кто-то нашел это хранилище и решил попользоваться. А может, негодник и сам отдал платочек какой-нибудь из своих подружек, чтобы полюбоваться ее реакцией на чужие инициалы. До свидания, мисс Фромсет. И спасибо за беседу.

Я направился к двери, но тут же остановился и спросил: