Читаем Блондинка в черном парике полностью

— Салли… что касается этого звонка… — Салли замерла, не произнося ни слова. — Вполне возможно, что Марта могла ошибиться. Может быть, это был мужчина, который специально изменил свой голос под женский — на случай, если к телефону подойдешь не ты. Не могу представить себе, чтобы это была Тельма. Детка, никому не известно, кто ты такая, никому.

Амабель помолчала. Салли был виден ее силуэт в дверях, освещенный тусклым светом из коридора.

— Знаешь, детка, ты очень много перенесла, даже слепком много. Когда человек испуган, сознание порой может играть с ним странные шутки. Ты ведь понимаешь, верно?

— Да, Амабель, понимаю. — Салли вовсе не собиралась сообщать ей, что Тельма Неттро знает, кто она такая в действительности.

— Вот и хорошо. Постарайся уснуть, детка.

Тетя не стала входить в спальню, чтобы поцеловать ее на ночь, за что Салли была ей очень благодарна. Она лежала в постели одетая и ждала, ждала… Наконец она выскользнула из-под одеяла и надела кроссовки. Подхватив сумку, она на цыпочках подошла к окну. Рама поднялась на удивление легко. Салли высунула голову наружу и осмотрела площадку перед домом, как уже делала раньше. Это был ее выход. Прыгать на землю было не очень высоко, к тому же Салли знала, что у нее нет никакой возможности спуститься по лестнице так, чтобы не услышала Амабель.

«У меня все получится, все будет прекрасно», — мысленно повторяла Салли.

Она выбралась через окно и села на узкий наружный подоконник. Потом сбросила вниз сумку и посмотрела, как она отскочила от густого приземистого кустарника под окном. Глубоко вздохнув, Салли прыгнула сама.

Она приземлилась прямо на Джеймса Квинлана. Оба упали, и Джеймс несколько раз перекатился вместе с ней по траве, крепко прижимая ее к себе.

Наконец они остановились. Салли приподнялась на руках и пристально вгляделась в его лицо. На небе сияла почти полная луна, и ее света было вполне достаточно, чтобы отчетливо его разглядеть.

— Что вы здесь делаете?

— Я так и знал, что после этого телефонного звонка вы попытаетесь удрать.

Салли скатилась с него на землю и встала — только для того, чтобы тут же рухнуть опять. Проклятая лодыжка! Похоже, у нее растяжение связок. Она чертыхнулась.

Джеймс усмехнулся:

— Слабовато для девочки, которая отказалась окончить частную швейцарскую школу. Неужели вы не знаете каких-нибудь по-настоящему грязных ругательств?

— Идите вы к черту! Не видите, что ли, я растянула лодыжку, и все из-за вас! Господи, ну почему вы не можете заниматься своими делами, а в мои — не вмешиваться?

— Я бы не хотел, чтобы вы вышли голосовать на дорогу и в конце концов уехали с каким-нибудь подонком, который может вас изнасиловать, а то и перерезать горло.

— Я уже думала об этом. Но по мне лучше уж подвергаться такому риску, чем оставаться в Коуве. Джеймс, он знает, что я здесь, и вы сами это понимаете. Я не могу просто сидеть сложа руки и ждать, пока он явится и заберет меня. Он так и сказал. Он пообещал, что скоро придет за мной.

— Я сидел себе, спокойненько читал газету, как друг появилась очень взволнованная Марта и стала рассказывать Тельме про этот звонок. Она сообщила, что звонила женщина, которая на самом деле была и не женщина вовсе, а ваш отец. Марта сказала, что вы по-настоящему расстроились, услышав голос отца, и недоумевала почему. Тогда я и понял, что вы скорее всего попытаетесь сбежать — вот почему я здесь, и вы получили возможность вдавить меня в землю.

Салли села на траву рядом с Джеймсом, потирая поврежденную лодыжку, и яростно замотала головой:

— Я не сумасшедшая!

— Я знаю. — Джеймс старался сохранять терпение. — У всей этой истории должно быть какое-то объяснение — вот почему вы не должны убегать, В данный момент это было бы безумием.

Салли встала на колени и наклонилась к нему, вцепившись руками в лацканы его куртки.

— Послушайте, Джеймс! Это был голос отца. Никакой имитации, никакого притворства — это был мой отец. Амабель предположила, что это мог быть мужчина, который изменил голос, чтобы он был похож на женский, на тот случай, если трубку возьму не я. А потом она стала мне втолковывать, как много потрясений мне пришлось перенести. Иными словами, объяснять, что я сошла с ума.

Джеймс взял ее руки в свои и некоторое время просто держал, не произнося ни слова. Потом он заговорил:

— Как я уже говорил, всегда есть какое-то объяснение. Вероятно, это был мужчина. Мы это выясним. А если нет, если вас действительно подозвала к телефону женщина, мы займемся и этим тоже. Доверьтесь мне, Салли.

Салли снова села на траву. Пульсирующая боль в лодыжке прекратилась. В конце концов, может быть, у нее и нет никакого растяжения.

— Ответьте мне на один вопрос.

— Да?

— Как вы думаете, может кто-то вас нарочно подставлять?

Что ему известно? Салли всмотрелась в лицо Джеймса, пытаясь разглядеть в нем признаки либо лжи, либо какого-то знания, но не увидела ни того, ни другого.

— Как вы думаете, это реально? Может кто-нибудь пытаться свести вас с ума? Заставить усомниться в собственном рассудке?