Читаем Блиц-концерт в Челси полностью

– А чего вы ожидали? – пожал плечами Том. – Победные флаги нынче вывешивать нельзя – война. Откровенно говоря, нам, как и нашим мальчишкам, хотелось одного: поскорее добраться до дома и завалиться спать.

Июнь, обычно самый веселый и светлый месяц, начавшийся в этом году с трагедии в Дюнкерке, завершился событием, о котором я уже упоминала и в котором виделись еще более мрачные предзнаменования: была объявлена новая эвакуация детей, продолжавшаяся почти неделю. На вокзалах вновь можно было наблюдать знакомую картину: толпы маленьких пассажиров, отважно улыбающихся и горько плачущих, отходящие поезда и машущие вслед родители. Но на этот раз настроение было гораздо тревожнее: угроза, нависавшая над нами черной тенью, омрачала сердца тех, кто еще полгода назад посмеивался над принимаемыми мерами; теперь все с беспокойством задавались вопросом, к чему приведет стремительное продвижение гитлеровских войск в Европе? А что, если Франция падет? Немцы пойдут на Англию? Нет, это немыслимо, Франция никогда не отступит. Разве французы не победили Германию в минувшей войне? Разве не были они самой воинственно настроенной нацией?

Прибытие в Великобританию короля Норвегии Хокона с наследным принцем Улафом и норвежским кабинетом министров в качестве правительства только увеличило наши опасения. Споры среди волонтеров службы первой медицинской помощи вспыхивали всякий раз, когда у нас выпадала свободная минута. Мы были молодыми и горячими и бойко рассуждали о том, что правильно и неправильно, переходя порой к серьезным словесным баталиям. Одна из старших сестер отделения была замужем за членом Британского союза фашистов, ее взгляды, хоть и вполне лояльные по отношению к стране, все же существенно отличались от наших. Иногда Рут и Бетти, коменданты больницы, вмешивались в перепалки и, чтобы положить им конец, давали какое-нибудь задание или заставляли штудировать курс по уходу за больными, который читала волонтерам доктор Керр, молодая энергичная женщина. Мобильные медицинские бригады формировались, как правило, из более опытных сестер, а волонтеры работали под присмотром врачей в больнице, многие были этим недовольны и мечтали поскорее оказаться в гуще событий. Кое-кто даже завидовал, что меня пригласили в комитет помощи беженцам, они считали – мне повезло. Я же не была в этом уверена. На дежурствах в пункте первой помощи у вас всегда оставалось достаточно свободного времени. Большинство девушек занимались вязанием, но я совершенно не умела держать спицы в руках и предпочитала читать или рисовать. Теперь же вдруг выяснилось, что у меня вообще не остается свободного времени, поскольку я занимаюсь только одним: добываю необходимые вещи для беженцев. С утра до ночи мне приходилось носиться по городу, проявляя чудеса изобретательности, но что бы я ни делала, этого всегда оказывалось недостаточно. Беженцы были требовательны и капризны. И если до сих пор я придерживалась убеждения, что люди, которым помогают, обычно проявляют благодарность, то вскоре оно улетучилось.

Дома, отведенные семьям переселенцев, были крайне скудно обставлены старой разномастной мебелью, которую люди отдавали за ненадобностью. В них было пусто, уныло и неуютно. В Бельгии и Голландии мне довелось побывать во многих жилищах местных жителей, и я прекрасно знала, с какой любовью они украшают их яркими картинками, кружевными занавесками, всевозможными статуэтками и цветочными горшками. Я взялась обходить друзей и знакомых, выклянчивая разные полезные вещицы. Удивительно, каких только «сокровищ» не обнаружили они у себя на чердаках и в кладовках: фарфоровые китайские собачки, керамические игрушки, бумажные цветы, красочные гравюры, пыльные, давно позабытые викторианские картинки и ярды старомодных кружев. Все это я радостно сгребала в охапку и несла своим подопечным. Для меня вскоре стало очевидным, что тем из них, кто говорит только на фламандском – а таких оказалось немало, – в первую очередь нужно заняться английским. Многие англичане говорят по-французски, но на фламандском – почти никто. А поскольку правительство надеялось, что переселенцы вскоре начнут работать на фабриках, занимающихся производством военной продукции, начальное знание языка было необходимо.