Читаем Блейз полностью

– Накорми его. Дай ему что-нибудь из этих баночек. Блейз бросился в спальню. Вытащил из-под кровати одну из картонных коробок, вскрыл, взял первую попавшуюся баночку. Отнес на кухню и нашел ложку. Поставил на стол рядом с плетеной корзиной и отвернул крышку. Содержимое баночки выглядело ужасно, чисто блевотина. Может, оно испортилось. Блейз озабоченно принюхался. Запах нормальный. Горох. Похоже, есть можно.

Тем не менее он колебался. Сама мысль о том, чтобы что-то положить в этот широко раскрытый вопящий рот казалась… невероятной. А если этот маленький сукин сын задохнется? Если не захочет есть? Если эта еда для него совершенно не подходит и… и…

Память изо всех сил старалась подставить под его мысленный взор плакат со словом «ЯД», но Блейз отказывался на него смотреть. Сунул пол-ложечки холодного горохового пюре в рот младенца.

Крики как отрезало. Глаза младенца раскрылись, и Блейз увидел, что они голубые. Джо выплюнул часть, Блейз кончиком ложки вернул пюре в рот, даже не подумав об этом, автоматически. Младенец с удовольствием съел и выплюнутое.

Блейз скормил ему вторую ложку. Обошлось без отплевывания. Потом третью. За семь минут баночка с гороховым пюре компании «Гербер» опустела. У Блейза заныла спина: эти минуты он провел, согнувшись над корзиной. Джо рыгнул. Зеленую пену, которая поползла по щечке, Блейз стер подолом собственной рубашки.

– Еще раз блеванешь, и мы прокатим тебя на выборах, – озвучил Блейз один из афоризмов Джорджа.

При звуке его голоса Джо моргнул. Кожа у младенца была чистенькая, без единого прыщика. На голове уже отросли длинные светлые волосы. Но больше всего поразили Блейза глаза. Он подумал, что глаза эти странные, мудрые.

А цветом они напоминали выцветшую синеву неба над пустыней в фильмах-вестернах. Уголки чуть поднимались вверх, как у китайцев. Отчего глаза становились свирепыми, глазами воина.

– Ты – боец? – спросил Блейз. – Ты – боец, маленький человечек?

Большой палец одной крошечной ручки пробрался в рот, и младенец начал его сосать. Поначалу Блейз подумал, что он хочет бутылочку (а Блейз еще не научился ими пользоваться), но вроде бы палец на какое-то время младенца вполне устроил. Его щечки все еще пылали – уже не от крика, а от ночного путешествия.

Веки отяжелели, уголки глаз опустились, так что свирепость ушла. Но он все еще смотрел на этого мужчину, этого заросшего щетиной гиганта ростом в шесть футов и семь дюймов с торчащими во все стороны каштановыми волосами, который стоял над ним. Потом веки сомкнулись. Палец вывалился изо рта. Малыш заснул.

Блейз выпрямился, его позвоночник хрустнул. Он отвернулся от корзины и направился в спальню.

– Эй, медный лоб! – позвал Джордж из ванной. – И куда это ты направился?

– В кровать.

– Черта с два. Тебе придется разобраться с бутылочками и приготовить ребенку четыре или пять к тому времени, когда он проснется.

– Молоко может скиснуть.

– Не скиснет, если поставить его в холодильник. Ты согреешь бутылочку, когда она понадобится.

– Ох.

Блейз принес из спальни купленный набор бутылочек и прочитал инструкцию. Дважды. На это ушло полчаса. В первый раз он практически ничего не понял, во второй – и того меньше.

– Я не смогу, Джордж, – наконец сдался он.

– Конечно, сможешь. Выброси эти инструкции и просто берись за дело.

Блейз выбросил инструкцию в печь и принялся собирать составные части в единое целое, как и с кроваткой. В конце концов сообразил, как установить на горлышко пластиковую соску, а потом навернуть поверх нее прижимное кольцо. Когда все сложилось, он приготовил четыре бутылочки, заполнил их консервированным молоком и поставил в холодильник.

– Могу я теперь лечь в постель, Джордж? – спросил он. Нет ответа.

Блейз пошел спать.

Джо разбудил его, как только занялся рассвет. Блейз вылез из кровати и пошел на кухню. Он оставил младенца в корзине, и теперь она раскачивалась на столе из стороны в сторону, приводимая в движение яростью Джо.

Блейз поднял его, прижал к себе и сразу уяснил часть проблемы. Ребенок насквозь промок.

Блейз унес его в спальню, положил на свою кровать. Младенец казался удивительно маленьким в сравнении с «ямой», оставленной на кровати телом Блейза. На нем была синяя пижама, и он негодующе пинал воздух ножками.

Блейз снял пижаму и резиновые штанишки, надетые под нее. Положил руку на живот Джо, чтобы тот не вертелся. Нагнулся ниже, чтоб посмотреть, как закрепляется подгузник. Снял его, бросил в угол.

Глянул на пенис Джо и почувствовал, как губы расходятся в улыбке. Крошечный, не больше ногтя, но уже стоит торчком. Круто.

– Елда у тебя что надо, малыш.

Джо перестал плакать, уставившись на Блейза широко раскрытыми, удивленными глазами.

– Я говорю, что елда у тебя о-го-го. Джо загукал.

– Гу-гу-беби, – отозвался Блейз и почувствовал, как против воли идиотская улыбка растягивает уголки его рта.

Джо громко рассмеялся.

– Гу-гу-бей-би, – радостно повторил Блейз. Джо пустил струю ему в лицо.