Читаем Блейз полностью

Наконец он повернулся к Джону. Потому что знал, что лопнет, если не скажет кому-то, как ему хорошо. Но Джон спал, положив голову ему на плечо. И во сне выглядел старым и усталым.

Блейз на какое-то мгновение задумался над этим (определенно не понимая, как на это реагировать), а потом повернулся к окну, которое притягивало его, как магнит. Зрелище вновь захватило его, и он забыл про Джона, наблюдая, как мимо проплывает кричащий Сикоуст-Стрип, лежащий между Портлендом и Киттери. В Нью-Хэмпшире они выехали на платную автостраду и попали в Массачусетс. Вскоре после этого миновали большой мост, и Блейз догадался, что они уже в Бостоне.

Он видел перед собой мили неона, тысячи автомобилей и автобусов, дома, высящиеся со всех сторон. И тем не менее автобус продолжал путь. Они проехали мимо оранжевого динозавра, охраняющего автостоянку. Они проехали мимо гигантского парусника. Они проехали стадо пластмассовых коров перед каким-то рестораном. И везде он видел людей. Они пугали Блейза. Он их боялся, но одновременно и любил, потому что никого не знал. Джон спал, чуть похрапывая.

Они поднялись на холм, и Блейз увидел мост, побольше первого, а за ним – дома, побольше тех, мимо которых уже проехали, настоящие небоскребы, выстреливающие в синеву серебряные и золотые стрелы. Блейз отвел от них глаза, как от атомного взрыва.

– Джонни. – Он не говорил – стонал. – Джонни, проснись. Ты должен это увидеть.

– А? Что? – Джон просыпался медленно, протирая глаза. Наконец увидел то, что видел Блейз через большое окно, и глаза его широко распахнулись. – Матерь Божья.

– Ты знал, куда мы едем? – прошептал Блейз.

– Да, думаю, да. Господи, мы переедем через этот мост? Должны переехать, правда?

Они приблизились к реке Мистик и переехали через нее. Поначалу поднялись к самому небу, а потом опустились под землю, будто на гигантской копии аттракциона «Дикая мышь» на ярмарке Топшэма. А когда вновь увидели солнце, оно сверкало меж зданий, таких высоких, что вершины невозможно было разглядеть через окна «Большой собаки»[36].

Выйдя из автобуса на автовокзале на Тремонт-стрит, Блейз и Джонни первым делом поискали глазами копов. Не хотели с ними встречаться. Автовокзал поражал размерами. Объявления гремели над головой, как глас Божий. Люди сновали взад-вперед, словно рыбы. Блейз и Джонни жались друг к другу, держались плечом к плечу – боясь, что людской поток разнесет их в разные стороны, и они уже никогда не встретятся.

– Нам туда, – указал Джонни. – Пошли.

Они добрались до ряда телефонов-автоматов. Все заняты. Мальчишки встали с краю, наконец темнокожий мужчина закончил разговор и отошел.

– Что это у него на голове? – спросил Блейз, зачарованно глядя вслед мужчине.

– А, это. Чтобы удерживать волосы и не давать им падать на лицо. Как тюрбан. Кажется, эта штука называется ду-рэг[37]. Не надо таращиться, тебя примут за деревенщину. Втиснись в будку вместе со мной.

Блейз втиснулся.

– А теперь дай мне десяти… срань господня, в нее нужно бросать четвертак. – Джон покачал головой. – Не знаю, как здесь живут люди. Давай четвертак, Блейз.

Блейз дал.

В будке на полке лежал телефонный справочник в жестком пластиковом переплете. Джон нашел нужный номер, бросил в щель четвертак, набрал. Заговорил хриплым голосом. Повесил трубку, широко улыбаясь.

– У нас две ночи в А-эм-ха[38] на Ханингтон-авеню. Двадцать баксов за две ночи! Зови меня христианином! – Он поднял руку.

Блейз ударил ладонью по ладони.

– Но мы не сможем потратить почти двести долларов за два дня, не правда ли?

– В городе, где телефонный звонок стоит четвертак? Не смеши меня. – Джон огляделся. Его глаза сверкали. Казалось, здание автовокзала и все, что находилось внутри, принадлежало ему. Потом Блейз долго не видел такого взгляда… пока не встретил Джорджа. – Послушай, Блейз, давай пойдем на игру сегодня. Что скажешь?

Блейз почесал затылок. Все происходило слишком уж для него быстро.

– Как? Мы даже не знаем, как туда добраться.

– Любой таксист в Бостоне знает, как доехать до «Фенуэя».

– Такси стоит денег. Мы не…

Он увидел, что Джонни улыбается, и его губы тоже начали растягиваться в улыбке. Он вдруг разом все понял. У них было главное. У них были деньги. А когда есть деньги, о многом можно не тревожиться.

– Но… а если сегодня игры нет?

– Блейз, а почему, по-твоему, я выбрал именно этот день? Блейз засмеялся. А потом они снова обнялись, совсем как в Портленде. Хлопали друг друга по спинам и радостно смеялись. Потом Блейз часто об этом вспоминал. Он прижал Джона к груди и начал кружить в воздухе. Люди оборачивались, многие улыбались, глядя на здоровяка и его приятеля-худышку.

Они вышли из здания автовокзала, сели в такси, а когда водитель высадил их на Ленсдаун-стрит, Джон дал ему на чай бакс. Часы показывали без четверти час, и редкие зрители только начали собираться. Игра получилась захватывающей. Бостон победил «Птиц»[39] в десяти иннингах, 3:2[40]. В тот год у Бостона была плохая команда, но в этот августовский день они играли, как чемпионы.