Читаем Бледный король полностью

Я опустил тему злоупотребления рекреационными наркотиками в тот период и влияния некоторых наркотиков на то, как я сюда попал, что ни в коей мере не является одобрением наркотиков – это просто история об одном из факторов, в конце концов привлекших меня к Службе. Но запутанная и довольно окольная. Очевидно, наркотики играли важную роль в субкультуре той эпохи – это знают все. Помню, под конец семидесятых самым крутым рекреационным наркотиком в кампусах Чикаголенда считался кокаин, и учитывая, как я в то время хотел вписаться в компанию, уверен, я бы часто употреблял кокаин, или «кокс», если бы мне понравился его эффект. Но нет – в смысле, не понравился. Кокаин не вызывал эйфорического возбуждения – скорее, действовал как десяток чашек кофе на пустой желудок. Ужасное ощущение, хотя все вокруг, вроде Стива Эдвардса, и восхваляли его так, будто он приносит самые лучшие ощущения всех времен. Я этого не понимал. Еще мне не нравилось, как у только что принявших кокаин странно и неуправляемо пучатся глаза и дергаются губы и что им внезапно кажутся невероятно глубокомысленными даже поверхностные или очевидные идеи. Мое общее впечатление от того периода – вечеринка, где со мной очень быстро и напряженно говорит кто-то упоротый, а я пытаясь незаметно попятиться, и каждый раз, как делаю шаг назад, он делает шаг вперед, и так далее и тому подобное, пока меня не прижмут к стенке, и я буквально прижимаюсь к стенке, а он очень быстро говорит в каких-то сантиметрах от лица, что меня совсем не радовало. Так правда бывало на вечеринках того периода. Думаю, я унаследовал некоторые отцовские самоограничения. Мне всегда трудно во время физической близости с кем-то очень возбужденным или расстроенным, и это одна из причин, почему я не рассматривал Отдел аудитов на этапе отбора и назначения в ЦПО – это, надо пояснить, означает «Центр подготовки и оценки», с которого начинала приблизительно четверть штатного персонала сегодняшней Службы, особенно те, кто – как и я – пришли через программу набора. На данный момент существуют два таких центра, в Индианаполисе и немного побольше – в Коламбусе, штат Огайо. Оба ЦПО – подразделения того, что называется Школой министерства финансов, поскольку технически и сама Служба – департамент минфина США. Но еще в минфин входит все – от Бюро алкоголя, табака и огнестрельного оружия до Секретной службы, – поэтому теперь «Школа минфина» означает сразу десяток разных программ и центров, в том числе Федеральный центр подготовки в области законодательного надзора в Атенсе, штат Джорджия, куда из ЦПО шлют тех, кто назначен в Уголовные расследования, для обучения наравне с агентами Бюро алкоголя, УБН [77], федеральными маршалами и так далее и тому подобное.

Так или иначе, от депрессантов вроде «Секонала» и «Валиума» я просто засыпал и в следующие четырнадцать часов не реагировал на любой шум, включая будильники, поэтому их ценил невысоко. Надо понимать, что большую часть наркотиков в тот период можно было достать легко и много. Особенно это касалось университета, где сосед, с которым я так часто смотрел на ногу и сидел в «Шляпе», стал каким-то живым торговым автоматом рекреационных наркотиков, наладив контакты с дилерами среднего звена в западных пригородах, из-за расспросов о них он еще впадал в крайнюю паранойю и подозрения, будто это мафия, а не обычные простые молодые парочки в жилкомплексах. Впрочем, знаю, что ему точно нравилось во мне как соседе: мне не нравилось столько видов наркотиков, что ему не приходилось постоянно переживать, что я найду его тайник – обычно в двух гитарных чехлах на его половине чулана, о чем бы догадался любой идиот, учитывая его отношение к чулану или, собственно, число чехлов относительно гитары, которую он действительно доставал и без конца играл свои две песни, – или ограблю его. Как и большинство дилеров-студентов, он не толкал кокаин, потому что это совсем другие деньги, не говоря уже о накокаиненных людях, которые ломятся в дверь в три утра, так что такими делами занимались люди постарше, в кожаных шляпах и с маленькими крысиными усиками, работавшие в барах вроде «Шляпы» или «Короля Филиппа» – еще одного модного паба того периода, рядом с Товарной биржей на Монро, где они заодно охватывали аудиторию молодых товарных трейдеров.

Обычно сосед обильно затаривался психоделиками, к тому времени явно вошедшими в мейнстрим, но лично меня психоделики пугали, по большей части из-за того, что, как я помнил, случилось с дочкой Арта Линклеттера – мои родители очень любили смотреть Арта Линклеттера в моем детстве [78].