Читаем Блатной конвейер полностью

— И ладно, и молодец, что решил! — с энтузиазмом сказал Андреев. — Теперь давай так, только без возражений. Я сейчас… понимаешь, тут дел столько навалилось, что…

— Да ладно, не парься, — усмехнулся Резенков, — я все понимаю. Я пока погуляю по городу, объявления почитаю. Да, и в гостиницу надо устроиться.

— Не-не-не! Никакой гостиницы. Я через пару часов освобожусь, и мы с тобой встретимся. Как говорили мудрые в древности, нет таких дел, которые нельзя было бы перенести на завтра. А поживешь пока у меня. Что за новости, гостиница! Попытаемся найти тебе работу с общежитием, все-таки современный город, масса серьезных предприятий. Все, решили. Как только я освобожусь, сразу наберу твой номер.

— Хорошо.

Резенков немного был ошарашен таким напором Андреева. Хотелось верить, что это искренний порыв. И не из-за давней благодарности, а просто желание одного хорошего человека помочь другому давнему знакомому.

Гулять по городу Сергею пришлось часа три. За это время он прочитал несколько объявлений в местной газете, выписал себе несколько телефонов, по которым предлагалось звонить претендентам на вакансии. В основном это были вакансии разнорабочих, водителей. В парочке объявлений приглашали на работу в деревообрабатывающие цеха. От звонков Сергей пока решил воздержаться. Мало ли какие связи у Андреева в городе. Вдруг он в самом деле предложит ему хорошую работу в приличном месте и с приличной зарплатой. Может, ему в редакции нужен водитель, хотя в глубине души работать бок о бок с Андреевым Сергею все же не хотелось.

Вовчик стоял рядом и, поглядывая на Магомеда, сиял как медный грош. Серебристая «Ауди А6» выглядела совершенно новой.

— Ну как? — не выдержал Вовчик.

— Вещь, — согласился Магомед. — Молодец, удружил. На такой игрушке не стыдно в приличном обществе показаться. Откуда она?

— Ой, Магомед, и не спрашивай, — усмехнулся Вовчик. — Откуда-то из Ростова-на-Дону, что ли. Короче, почти из Европы.

Магомед наконец не выдержал и полез на водительское сиденье. Он поглаживал руль, рассматривал панель приборов, ерзал на сиденье. По всему было видно, что машина ему нравилась.

— А как с номерами, документы?

— Все чики-чики, — заверил Вовчик. — Сам проверял. Номера перебиты качественно, и документы — не придерешься. Да и кто тебя проверять-то будет, ты же…

— Я же, — проворчал довольным голосом Магомед. — Я — это я. Мне разборки не нужны. Вдруг ее у какого-нибудь «козырного валета» увели, а?

— Не, все чисто. На ней «телка» какая-то ездила, а «тачку» ей «папик» подогнал. Да и отстаивалась она три месяца. Не, все чисто, Магомед. Да и номера ведь получили, а больше ее никто пробивать по ментовской базе пытаться не будет.

— Ладно, давай прокатимся по трассе, — сказал хозяин рынка, кивая на сиденье рядом с собой.

Вовчик удивленно посмотрел на Магомеда, потом на своих быков и с усмешкой полез в машину. Шеф порой ведет себя, как пацан. Вон как машине обрадовался, как будто она у него первая. Но предложение покататься, как оказалось, имело совсем другую причину. Магомеду не хотелось, чтобы еще кто-то знал об их предстоящем разговоре.

— Теперь давай, — сказал он, когда они выехали на объездную дорогу. — Что ты там про этого Сержа «нарыл»?

— Про Резенкова? Да в общем-то, парень он интересный.

Магомед слушал рассказ, а его брови то удивленно поднимались, то недобро хмурились. Удивляться было чему, и было над чем тут подумать.

Резенков попал отбывать наказание сначала в колонию под Ленинабадом. Работал подсобником на кирпичном заводе. Зона была сложной, администрация не справлялась, и ЧП следовало за ЧП. Хуже было другое — в колонии шла свара между авторитетами, которые никак не могли поделить ее. Потом соперников все-таки развели по другим колониям, но лучше от этого не стало, потому что в колонии остался смотрящим довольно гнусный тип по кличке Седой. Был он личностью «безбашенной», но имел массу дружков на воле, которые за него слово и замолвили. А еще Седой отличался склонностью ко всяким извращениям. Как сексуального характера, так и в плане страсти к издевательствам над другими зэками. В основном из разряда «мужиков» и тех, кто по глупости садился с ним играть в карты и, разумеется, проигрывался вчистую.

Все было бы ничего, если бы Седой в какой-то момент не «перегнул палку». Дело запахло бунтом, но этот бунт погасил не кто иной, как осужденный Резенков, известный уголовникам под кличкой Серж. Он вовремя вмешался, защищая кого-то из «мужиков», а во время самого разгара конфликта ему удалось сыграть на «понятиях» уголовного мира. Седого общество признало неправым, и его чуть не прирезали там же. Администрация поняла угрозу в последний момент и ничего другого не придумала, как снова заняться переводами.

В результате Седого убрали из этой зоны и «упечужили» куда-то в Якутию, от греха подальше. Но у Седого в зоне оставались дружки и подельники, которые могли не простить Сержу позора их авторитетного дружка. Пришлось и самого Сержа переводить из этой колонии. Так он попал ближе к дому — в Свердловскую область.