Читаем Благодать полностью

Она лежит без сна, слушает, ухо востро. Прислушивается к разнообразию ночных шумов. Дыхание как отсутствие и нахлыв. Оно исходит от стада, изо ртов мужчин, которых ей приходится вычислять. Клэктон уже наверняка спит – это его храп. Уилсон совершенно тих. Долгую минуту посвящает она тому, чтобы беззвучно сесть, еще минуту – чтобы встать, еще одну – чтобы вновь простереть слух. Затем, на мягких ступнях, проходит мимо Уилсона и Клэктона, видит очертания Саундпоста, спящего под своими шкурами. Еще ближе, и она видит, что он лежит навзничь. Кажется, минута на то, чтоб опуститься на колени, время распахивается вширь, подобно тьме. И вот уж над ним она, рука тянется к ножу. В янтарном свете видит, что глаза у него открыты, что он вперяется в нее с ужасом. Глаза смаргивают дважды. Она подносит нож к его горлу, опускает лезвие на кадык, губы свои у его уха укрывает чашечкой ладони.

Слушай сюда. Ни слова остальным, слышишь? Ни единого слова. Я тебе нож воткну в самое твое бестолковое сердце. Моргни один раз, что понял.

Смотрит, как моргает. Кадык подскакивает, словно Саундпост сглотнул свой страх.

Шепчет. Ты что такое?

Склоняется и целует его в губы некая неведомая ипостась.

Меня не страшись, Эмбери. А теперь цыц.

Двое, подобно медленно летящим стрелам, идут по диагонали через поле. Клэктон вновь ведет всех, штаны стираны в реке, и как он, бесштанный, сидел в бодром настроении, глядя, как сушатся они у костра. Вслух сказал, коров в Америке не было до 1611-го, когда их завез туда один ирландец. Кто-нибудь из вас знает, как его звали? Шагает, вывернув карманы, чтоб сохли. Смотрит, как приближаются те двое, но его это вроде бы не тревожит. У Саундпоста походка делается напряженной, он приподнимает мушкетон. То же трусоватое лицо, какое нынче утром выбралось, словно некое ушлое животное, из-под шкур его. Незнакомцы проходят в ворота и ждут на обочине проселка. Оба одного роста, работяги, судя по виду. Еще чуть ближе – и она видит, что это тощие пожилые мужчины, два брата. Как две подыхающие псины, говорит Колли.

Идут вместе со стадом. Один говорит, мы оба два самые умелые со скотиной в этих краях. Работаем с нею шестьдесят лет.

Второй говорит, всех пришлось продать. Нет ли вдруг работы какой? Птица с одним крылом не летает.

Саундпост наставляет на них ружье, Клэктон говорит ему, чтоб придержал коней.

Остаток дня под ледяным солнцем Саундпост не произносит ни слова. Она думает, вот самый умаянный человек, каких я в жизни видела.

Когда они передыхают, чтоб набрать воды, это замечает и Клэктон. Говорит Саундпосту, палец на курок не кладите. Голову снесете кому-нибудь начисто.

Тот не отзывается, Клэктон протягивает руку и опускает дуло книзу. Глаза Саундпоста черны, вперяются в Клэктона.

Она шагает в шуме стада, окольцовывающем ее, и по временам слышит его как музыку. Бубухи копыт вдруг вылепливают единый ритм. Поскрипывает в такт поклажа на муле. Иногда она прихлопывает или напевает предощущение некой бессловесной песни. Иногда ей кажется, что и Уилсон ее слышит, по тому, как принимается выцарапывать что-то из своей двухструнной скрипицы, как выжимает из нее некий странный напев. Колли включается со своими совсем уж дурацкими играми в слова. А затем принимается петь.

Иди нахер, а?

Она думает об Эмбери, который идет позади, касается губ, что целовали его. Смутно памятный вкус того, что было у него на губах, – словно бы чай, смешанный с потом, а может, вкус оцепенения.

Кусачее утро выстуживает ее из сна. Она садится среди спящих остальных и тут-то вспоминает. Что́ случилось уходящей ночью. Или не случилось. Оно где-то в водовороте некоего сна и действительности, и никак не определить ей разницы. Вперяет взгляд в землю и задумывается, почему сон и память иногда сговариваются так, что никак их не различить.

Проснуться посреди ночи и услышать присутствие другого с нею рядом. Свое же бум-бумкающее сердце. Подумать о Саундпосте с ножом, чтоб убить ее. Знать наверняка, что это он, по росчерку его дыхания. Четверть луны отбрасывает свет, словно млечная вода на боках у скотины, на твердой земле, на теле Саундпоста, нагого от пояса, штаны у щиколоток. Вид его, полностью подъятый. Стоит над ней с пустыми руками, словно ожидая какого-то приглашения. И как лежит она, один глаз полуоткрыт, рука медленно берется за нож. Лежать, закрыв глаза, притворяясь спящей, а может, и правда спала она, бо когда взглянула опять, он уже делся во тьму, словно приснился ей, и кто ж способен посреди ночи знать, по-настоящему оно или нет?

Но все равно, думает она, даже не смотри на него, но затем все же смотрит, а он сидит себе, жует свою лепешку. Болтает с Уилсоном, а тот все талдычит о том, какой дорогой им следует идти.

Клэктон костяшкает обеими руками шеи обеих колли. Говорит Уилсону, что ты знаешь об этих краях?

Уилсон настаивает на определенном маршруте.